Подборка материалов по автору

По мнению британского историка флота Эндрю Ламберта, во время Крымской войны англичане главным направлением удара по России видели не Чёрное море, а Балтику. Ещё до объявления войны министр иностранных дел Англии лорд Кларедон писал: «В случае войны с Россией Балтика должна стать одним из главных, если не главным театром военных действий. Один удар по России на Балтике равен двум ударам на Чёрном море». В принципе, такой взгляд на стратегию можно назвать правильным, ведь столица России, Санкт-Петербург, находилась именно на Балтике. Удар по балтийскому побережью стал бы ударом по царю и по государственным институтам.

Быстрое падение Керчи и батарей в Керченском проливе вызвало шок не только в России, но и в мире. Немецкая газета Neue Preussische Zeitung отмечала: «Экспедиция против Керчи и Еникале не могла быть неожиданной для русских, и если они очистили эти пункты без дальнейшего сопротивления и взорвали на воздух часть своих заведений (что не могло быть сделано без долгого приготов­ления), то из этого ясно видно, что они ждали этой экспедиции и не придавали ей большой важности». Что бы там в действительности ни думали русские, англичане и французы вошли в Азовское море, где рьяно принялись за дело.

Осада Севастополя для англо-французской коалиции оказалась в известной степени экспромтом. Изначально совместно с турками планировалась оборона Константинополя, потом, совместно с турками и румынами, оборона на Дунае и в Варне. В конце концов для активных действий был выбран Севастополь — база Черноморского флота. Но после затопления русских кораблей осада Севастополя потеряла для союзников какой-либо смысл с точки зрения стратегии, превратившись в своего рода пиар-акцию, в выставку достижений своих технологий.

В русской историографии по поводу затопления кораблей в Севастополе 11 (23) сентября 1854 года основной является мысль, что это событие вообще сломало всю стратегию союзников. Мол, до этого они собирались посадить десант на корабли и прорваться в гавань Севастополя, дабы там высадить десант, а после затопления такое действие стало невозможным, и теперь все свелось к осаде города, которая заняла больше года и стоила многих тысяч жизней. На чем это утверждение базируется?

Синопскому сражению, произошедшему 30 ноября 1853 года, предшествовало немало событий. В начале года обострился «Восточный вопрос», Черноморский флот лишил кавказских горцев важного источника доходов, но зато ошибся в своих стратегических расчётах и едва не упустил турецкие корабли у Синопа — важной перевалочной базы, через которую снабжались кавказские «революционеры». Добившись разрешения атаковать противника, адмирал Нахимов не стал откладывать дело в долгий ящик.

Начиная с конца 1820-х годов одной из главных задач Черноморского флота была борьба с работорговлей на Кавказе. Кроме того, в 1840-х годах флот привлекался к десантам на Кавказское побережье. Ещё одной важной задачей являлось пресечение поставок горцам оружия и боеприпасов морским путём. Однако после начала Крымской войны флот был вынужден отвлечься на другой театр военных действий, и это самым решительным образом сказалось на ситуации на Чёрном море. Положение адмирала Нахимова осложнялось нерешительностью политических верхов, которые никак не могли определиться: открывать огонь по противнику или просто ему пригрозить.

После революционных и Наполеоновских войн (1793–1815) английская армия почивала на лаврах. При этом в её организации, комплектовании и снабжении существовали гигантские проблемы, которые ярко проявились в годы Крымской войны. Условия, в которых жили солдаты, были далеки от идеальных, а установившаяся практика торговли офицерскими чинами не лучшим образом сказывалась на боеспособности британских войск.

Плохое снабжение войск и отсутствие железнодорожного транспорта в России в период Крымской войны стали притчей во языцех. По словам Тарле, о «тридцатилетней привычке сообщать только приятное», образовавшейся у приближённых Николая за всё его царствование, говорил и такой консерватор и убеждённый монархист, как князь Щербатов». Князь приписывал проигрыш Крымской войны прежде всего тому, что всё («запасы хлеба, сена, овса, рабочий скот, лошади, телеги, всё, что могло дать население») было направлено на бумаге к услугам армии, а на деле было разворовано до такой степени, что «армия терпела постоянный недостаток в продовольствии». Действительно, проблема снабжения русских войск в Крыму существовала, и её не получилось решить ни в 1854, ни в 1855 году. Но давайте посмотрим, что творилось с той же самой логистикой и снабжением у англичан.

Осенью 1852 года правительство Николая I решало вопрос, как вести войну с Турцией. Вернее, даже не так: а стоит ли вообще вести войну с Турцией? Начавшийся в том же году черногорско-турецкий конфликт задал вектор дипломатической активности европейских и российских политиков в Стамбуле, к которой позже подключились и главы государств, неравнодушных к «Восточному вопросу».

Приняв решение о присоединении к войне против России на стороне Турции, Великобритания и Франция еще несколько месяцев не имели ни четких целей, которых хотели добиться в этом конфликте, ни тем более конкретных планов, которые позволили бы прийти к этим целям. И даже Крым, давший впоследствии название всей войне 1853–1856 годов, оказался местом вторжения достаточно случайно.