Подборка материалов по автору

В мемуарах военачальников нередко встречаются провалы, когда события целого месяца или даже двух выпадают из рассмотрения. Причем даже беглое знакомство с документами показывает, что это не были недели сонной "оперативной паузы". Первая мысль - есть что скрывать!

Что может быть лучше, чем щелкнуть по носу зарвавшегося выскочку, осмелившегося оспаривать первенство Владычицы Морей? Атаковать его прямо у входа в его базу. Опытные морские офицеры флота Его Величества учли практически все: отлив, запирающий в базе главные силы врага, туман, мешавшей стрельбе береговых батарей, шаблонные методы прикрытия немцами своей базы и даже план Б, если соотношение сил окажется отличным от расчетного. Разведка аэропланами, широкомасштабное использование подводных лодок - английский флот был на острие прогресса. Однако немецкие корабли держали удар, готовы были сражаться до конца и у них тоже были подводные лодки. Героизм и великодушие, идентификация своих как чужих и наоборот, внезапная смена обстановки от успеха к катастрофе - все это первый морской бой Великой войны, сражение в Гельголандской бухте 28 августа 1914 г.

В истории Великой Отечественной войны есть немало эпизодов, когда танкисты заявляли уничтоженными в одном бою сразу несколько танков противника. Пока только в редких случаях удается подтвердить или опровергнуть такие заявки, имея на руках оперативные и отчетные документы обеих сторон. Одним из таких случаев является подвиг Григория Николаевича Фокин под Терновой 17 мая 1942 г. в ходе боев за Харьков.

Кандидат исторических наук Алексей Исаев и историк Илья Шевченко продолжают разбирать эпическое полотно Андрея Кончаловского. 7 серия. "Любовь, водка и распадъ"

Юго-Западный фронт изначально был явным аутсайдером в форсировании Днепра. В первой половине октября 1943 г войскам под командованием Р. Я. Малиновского предстояло, прежде всего, штурмовать Запорожье. Однако стратегия «тысячи порезов» советского командования в битве за Днепр, множества плацдармов давала свои плоды.

Катастрофа трансатлантического лайнера с гибелью большого числа пассажиров не могла не вызвать вопросов юридического характера, в общем виде описываемвх сакраментальными "Кто виноват?" и "Что делать?". Тем более вскоре выяснилось, что у Президента США Тафта имеется личная заинтересованность в ответах на эти вопросы. Судебные разбирательства состоялись по обе стороны Атлантики и в них отразилась американская деловитость и чопорность Старого Света.

Вторая половина октября 1943 года. Поворот на Кривой Рог после вскрытия плацдарма у Переволочной настоятельно требовал прикрытия фланга и даже тыла 5-й гв.ТА от возможных контрударов. Это заставило И.С.Конева направить на Кировоград и Знаменку не только стрелковые дивизии, снятые с бесперспективных участков форсирования Днепра из 53-й и 4-й гв. армий, но и подвижные соединения для агрессивного прикрытия основной группировки. Одно из них даже было изъято с соседнего фронта по докладу представителя Ставки Г.К.Жукова. Поначалу сопротивление немцев было слабым и враг не смог удержаться на рубеже реки Ингулец. Однако вскоре ситуация стала резко ухудшаться.

В истории "Титаника" было несколько человек, все профессиональные моряки, которым суждено было стать вершителями судеб, разделяющим на живых и мертвых. Один капитан бросился на помощь и сделал больше того, что мог технически, проявив недюжинную предусмотрительность даже в мелочах. Заслужив людскую благодарность навечно. Второй равнодушно отреагировал на неопределенные сигналы. "...бойтесь людей равнодушных — именно с их молчаливого согласия происходят все самые ужасные преступления на свете".

Столкновение "Титаника" с айсбергом не сопровождалось убийственным грохотом и леденящим душу скрежетом вспарываемой обшивки из судостроительной стали. Даже профессиональные моряки в каютах, прислушавшись к шуршанию в ночи, мысленно выдали вердикт "наверное лопасть винта потеряли". Морской исполин получил смертельные повреждения, но первые доклады были вполне оптимистичные. Капитана Смита больше взволновали репутационные риски "Уайт Стар Лайн" и он принял решение, ставшее роковым. Его поведение в ту ночь было странным, он словно перестал быть капитаном, а снова стал мальчишкой, сбежавшим на море из отчего дома. Это привело к череде шагов сделанных невовремя или с опозданием. Даже до "хипстеров"-радистов он дошел сам, словно посыльный.