Первые бои Великой Отечественной войны в Заполярье

---

История Великой Отечественной войны в Заполярье до сих пор имеет множество белых пятен. Особенно это касается сухопутных участков: пока пристальное внимание сохраняется к морской и авиационной теме, события «на суше» зачастую остаются без внимания. Между тем погружение в архивные материалы сторон позволяет не просто реконструировать уже известную хронологию событий, но и существенно её дополнить, а в некоторых случаях — и изменить. Ярким примером этого стало кандалакшское направление Северного (затем Карельского) фронта, находящееся в тени героических боёв мурманского направления.

Более того, при глубоком рассмотрении неизвестных событий может выясниться, что они довольно значимы. Одно из них – бои немецких и советских подразделений на советской территории, начавшиеся 28 июня 1941 г. в районе Куолаярви и завершившиеся 30 июня. Данный аспект уже был затронут автором в монографии «”Особую опасность представляет кандалакшское направление…”: боевые действия на юге Заполярья в 1941 году». Однако новые материалы позволяют проанализировать историческое и историографическое содержание события, раскрыв его особое значение.

Стоит отметить историографический контекст. В отечественной исторической науке общеизвестно, что боевые действия в Заполярье начались 29 июня 1941 г. с переходом в наступление немецкой горной армии «Норвегия» на мурманском направлении. Так, например, указано в статьях А. А. Киселева («Крушение планов фашистской Германии в Заполярье») и Л. С. Сквирского («От 14-й армии – к Карельскому фронту»), в монографии «Карельский фронт в годы Великой Отечественной войны» и во втором томе издания «Великая Отечественная война 1941–1945 годов». Но факты более ранних столкновений в историографии не отражались. Например, В. Н. Барышников в своей статье «Четыре дня июня 41-го: к вопросу о начале Великой Отечественной войны на Северо-Западе СССР» не акцентирует внимание на предшествовавших событиях. 

Не останавливаются на этом и краеведы. Не упоминается и не раскрывается значение боев 28–30 июня в ранних специальных военных исследованиях. Например, об этом не упоминает в своей статье «Организация и ведение обороны 42-м стрелковым корпусом в Заполярье в 1941 году» Григорий Васильевич Голованов, занимавший в то время должность начальника отдела тыла штаба корпуса.

В зарубежной историографии, в частности в монографии А. Раунио и Ю. М. Килина «Jatkosodan hyökkäystaisteluja», эти события тоже не раскрываются, зато большое внимание уделено финской 6-й пехотной дивизии. Ничего не упоминает о 28–30 июня бывший начальник штаба 36-го горного корпуса Г. Хельтер. Однако в его небольшом очерке прямо характеризуется невысокая подготовка войск, отсутствие карт и разведки в начале войны, что напрямую относится к описываемым событиям. Всего пару строк боям 28–30 июня посвящает Ф. Шрайбер в истории 6-й горной дивизии СС «Норд» (такое наименование дивизия имела с 1943 г.), непосредственно участвовавшей в этих боях. 

Не обращает внимания на действия собственного соединения бывший командир 169-й пехотной дивизии К. Диттмар. Не упоминает события 28–30 июня и, как следствие, не выявляет их значения Э. Зимке, автор одного из первых трудов по данной теме с использованием немецких документов. Не пишет об этом, например, и американский историк Х. О. Лунде, хотя и основывает свою публикацию на уже изданной литературе.

Схематично события 28–30 июня в Куолаярви описаны в монографии А. И. Чугунова «Граница сражается», в сборнике документов «Пограничные войска СССР в Великой Отечественной войне», в труде А. Л. Крячкова «В кандалакшских лесах» и в ряде других исследований, в том числе в финской историографии.

Стоит признать, что в контексте событий июня-июля 1941 г. бои 28–30 июня на кандалакшском направлении не получили должного внимания из-за внешней малой значимости и сравнительно скромного масштаба. Более того, по немецким планам наступление должно было начаться 29 июня на мурманском направлении и 1 июля – на кандалакшском. Тем не менее первый бой с переходом границы произошел именно 28 июня на кандалакшском направлении.

Для понимания значения описываемых событий необходимо охарактеризовать общий контекст. К 28 июня 1941 г. сухопутные боевые действия в Карелии и Заполярье еще не начались, но группировки войск уже были в целом сосредоточены.

Немецкий 36-й армейский корпус под командованием генерала от кавалерии Ганса Файге, имея цель перерезать Кировскую железную дорогу через захват Кандалакши, начал сосредоточение с первой половины июня 1941 г. В состав корпуса входили 169-я пехотная дивизия (далее – пд; командир – генерал-майор Курт Диттмар), усиленная болотным батальоном [1] из состава 163-й пд, и дивизия СС «Норд» [2] (командир – бригадефюрер СС Карл Мария Демельхубер). Корпусу были приданы два танковых батальона и финская 6-я пехотная дивизия.

Для реализации планов наступления 169-я пд была разделена на три кампфгруппы (боевые группы). В основе каждой были пехотные полки (далее – пп) дивизии: группа оберста Рюбеля (378-й пп) наступала вдоль дороги Куолаярви – Сайя; группа оберста Шака (392-й пп) – вдоль хребта Колтансхаръю; группа оберстлейтенанта Блайера (подразделения 379-го пп и болотный батальон 163-й пехотной дивизии) действовала на правом фланге советской обороны в районе реки Тенние-йоки.

Цели 36-го армейского корпуса были неразрывно связаны с общими задачами германской армии «Норвегия» в Заполярье, исходившими из плана «Барбаросса». Считалось, что война с СССР будет быстрой, поэтому «фронт полярного моря» фактически имел второстепенный статус. Директива Гитлера № 21 от 18 декабря 1940 г. и директива ОКХ № 050/41 от 31 января 1941 г. описывали задачи немецких войск и советские силы в Заполярье весьма неконкретно, а главной задачей армии «Норвегия» оставалась оборона норвежского побережья. Начальник штаба армии полковник Эрих Бушенхаген в мае 1941 г. называл предстоящие действия на Севере «экспедицией» и упоминал, что ему было 

«...жаль сил, которые будут здесь использованы».

Такое отношение к операции привело к ее посредственному планированию. Считавшийся главной ударной группировкой, которой предстояло на первом этапе отсечь Красную армию на Кольском полуострове, выполнить важнейшую задачу действий, 36-й армейский корпус не имел резервов и находился в целом в невыгодных условиях. Со стороны СССР серьезного сопротивления не ожидали, оперативная разведка практически не проводилась. Сведения о советском положении в Заполярье к июню 1941 г. ограничивались устаревшими материалами, визуальным наблюдением финских пограничников и отрывочными данными. Более того, практически не велась рекогносцировка местности, особенно в полосах наступления (в том числе из-за запрета нахождения германских военнослужащих в приграничных районах Финляндии). Несистемно налаживалось и взаимодействие с финской стороной по вопросам планирования операций, несмотря на достаточно активное сотрудничество в целом.

Фактически конкретная подготовка началась лишь с сосредоточением немецких войск в полосах наступления. Начав высаживаться в портах Финляндии в первой половине июня 1941 г., 36-й армейский корпус только к 20-м числам выдвинулся в приграничные районы.

К 22 июня лишь часть корпуса достигла точки назначения. Окончание сосредоточения ожидалось за день-два до начала наступления. При переброске немецкие войска сталкивались с массой проблем, пытаясь уложиться в срок. Сюрпризом оказались плохие дороги Лапландии и сложные условия местности на исходных позициях. Авиаразведка начала работать очень поздно: первые снимки советской обороны корпус получил лишь к концу июня. В этих обстоятельствах немецкая сторона имела о противнике во многом абстрактные сведения, что привело к постановке задач, несоизмеримых с реальным положением. Поскольку мощной обороны не ожидалось, планировалось захватить Куолаярви ударами по центру и с севера, затем быстро пройти на Алакуртти и в скором времени выйти к Кандалакше. Важно заметить, что и на этом этапе многие вопросы оперативной разведки армией «Норвегия» не решались – 36-й корпус должен был самостоятельно проводить ее по мере выполнения главной задачи. Из-за спешки оставались нерешенными и другие проблемы.

В то же время немецкое командование германского корпуса понимало, что без соответствующей подготовки наступление будет вестись вслепую. Особенно это беспокоило командиров 169-й дивизии и дивизии СС «Норд» – главной и единственной ударной силы корпуса. Однако сначала запрет на нахождение на приграничных территориях (который немецкие офицеры обходили с помощью финнов, используя их обмундирование), а затем запрет на переход границы ограничивали возможности изучения противника.

Примечательно, что боевая подготовка германских соединений для действий на Севере была невысокой. Участвовавшая в оккупации Франции 169-я пд лишь однажды, весной 1941 г., провела учения в Тюрингии в условиях, приближенных к северным. Дивизия СС «Норд» к июню 1941 г. не была сколочена как соединение, ее личный состав зачастую не был обучен вообще, некоторые подразделения ни разу не проводили стрельб. Лишь часть офицерского состава прошла ускоренное, а потому недостаточное обучение зимой 1940–1941 гг. В этих условиях обе дивизии, среди прочего, еще сильнее зависели от вышестоящего командования. Эти предпосылки, которые могли обернуться серьезными проблемами, видимо, осознавались командиром 36-го корпуса Файге, возражавшим против участия «Норда» в операции. Это спровоцировало конфликт с командующим армией «Норвегия» генералом от инфантерии Николаусом фон Фалькенхорстом. В данном контексте ясно, что требовалось либо точное знание о противнике, либо хорошая подготовка войск. В итоге корпус не имел ни того, ни другого. Файге по каким-то причинам не решил идти наперекор командованию, ошибочность решений которого показали дальнейшие события.

Германское командование, убежденное в слабости Красной армии на кандалакшском направлении, рассматривало разведку скорее как инструмент рекогносцировки местности, а не изучения противника. Представления немецких штабов, вытекавшие из них планы и задачи, недостаточная подготовленность войск, отсутствие времени и спешка – все это не способствовало пониманию реального положения частей советской 14-й армии на кандалакшском направлении.

С советской стороны у границы в Куолаярви располагалась входившая в 42-й стрелковый корпус (далее – ск) 122-я стрелковая дивизия (далее – сд; командир – генерал-майор П. С. Шевченко), усиленная танковым батальоном 1-й танковой дивизии. Вторым эшелоном в Кайрала находилась 104-я сд, не участвовавшая в событиях 28–30 июня. Части 122-й сд уже с 17 июня стали скрытно занимать оборону. С 22 июня, с началом войны, в оперативное подчинение 122-й сд перешел 101-й пограничный отряд (далее – по) под командованием полковника Г. А. Жукова.

В советском военном планировании этот участок имел большое значение. По известным «соображениям» на случай войны с Финляндией, представленным в официальной записке от 18 сентября 1940 г., здесь планировалось осуществить прорыв вглубь страны для дальнейшего выхода к Ботническому заливу и разделения Финляндии на две части. Затем по плану прикрытия госграницы Ленинградского военного округа, готовившемуся в первой половине 1941 г., соединения 14-й армии на юге Заполярья должны были оборонять побережье Кольского полуострова и Кировскую железную дорогу. Главной задачей 42-го стрелкового корпуса являлось прикрытие железной дороги на кандалакшском направлении на двух рубежах в Куолаярви и Кайрала. Для этого выделялись довольно крупные для севера силы: две стрелковые дивизии в составе корпуса, одна танковая дивизия, и это дополнялось эшелонированной обороной. Поэтому вероятный противник должен был получить серьезный отпор.

В событиях 28–30 июня 1941 г. главными акторами с советской стороны стали 122-я стрелковая дивизия и 101-й пограничный отряд. Эти формирования хорошо знали местность: дивизия воевала здесь в Советско-финляндскую войну, а погранотряд размещался на границе с 1940 г. Оба формирования участвовали в строительстве обороны у границы и заняли позиции в целом согласно плану прикрытия госграницы, выраженному боевым приказом № 1 от 23 июня 1941 г. штаба 42-го ск. На северном участке обороны, в районе Корья, позиции занимала маневренная группа погранотряда. Вдоль границы от Корья до хребта Колтансхарью размещались 9-я, 10-я и 11-я погранзаставы. На хребте укрепленные позиции с наблюдательной вышкой занимала 11-я застава с 9-й ротой 420-го стрелкового полка (далее – сп) 122-й дивизии. Восточнее хребта, на горе Кейнувара, находился опорный пункт 3-го стрелкового батальона (далее – сб) 420-го сп. Далее, вдоль дороги Куолаярви – Котала, от озера Или-Кима-Ярви на севере до озера Сикалампи на юге, находились силы 3-го батальона 715-го сп и 12-я погранзастава. Затем, в районе дороги Куолаярви – Келлоселькя, от северных скатов горы Кескимяйнен до южного берега озера Сикалампи, занимали позиции 1-й сб 715-го сп и 13-я погранзастава. Чуть дальше на восток, непосредственно в Куолаярви – Кетола – Казармы, находились штаб и 2-й сб 715-го сп, и 1-й сб 420-го сп. Еще восточнее, в районе южной части урочища Кейнухарью, располагались штаб 420-го сп и 1-й сб 596-го сп. Юго-восточнее, к северо-западу от горы Колсанхарью, у реки Салла-йоки, фланг прикрывал усиленный стрелковый взвод 2-го сб 420-го сп. Перед ним, около горы Песовара, находилась 14-я погранзастава. На самом южном участке обороны, в районе Лампела, были развернуты 2-й сб 420-го сп, 6-я батарея 285-го артиллерийского полка, 4-я комендатура 101-го погранотряда и ее 20-я застава. У границы перед Лампела, в районе озера Сойпурилампи и возле горы Ракитсатунтури около реки Лаки-йоки, находились соответственно 15-я и 16-я погранзаставы.

В результате оборона имела сильный центральный участок, тогда как растянутые фланги, хотя и располагали опорными пунктами, были заняты относительно небольшими силами. Ярким примером служил опорный пункт у Салла-йоки, занятый лишь одним пулеметным взводом. Причем гора Салла-Тунтури перед ним считалась крайне важной.

Таким образом, германскому корпусу противостояли серьезные силы, занимавшие выгодные рубежи, знавшие местность и имевшие опыт боевых действий в этих условиях. Это напрямую повлияло сначала на результаты немецкой разведки 28–30 июня, а затем и на наступление в целом. Схематичное изображение общих планов германского корпуса и размещение советских сил:

Что происходило в первые дни войны и непосредственно с 28 по 30 июня 1941 г. на кандалакшском направлении?

С самого начала сосредоточения обе стороны фиксировали шумы двигателей автомашин и техники, пролеты авиации, звуки строительных работ и голоса.

После объявления Финляндией войны 25–26 июня начались взаимные авианалеты. Немецкие дивизии, выходившие на исходные позиции, как ранее упоминалось, с весьма посредственной разведкой, спешной и поздней переброской, слабо себе представляли, кто будет им противостоять. В свою очередь, советский 42-й ск дооборудовал оборону, но пока не имел точных сведений о противнике.

Вечером 27 июня в ходе сосредоточения 169-й пд офицерская разведгруппа 378-го пп вела разведку приграничного участка северо-восточнее дороги Котала – Куолаярви, но советские силы не обнаружила. Поскольку переход границы еще был запрещен, командование дивизии обратилось к корпусу с просьбой разрешить свободное передвижение разведки, но эта идея не нашла поддержки. Недовольство ситуацией высказал и штаб дивизии СС «Норд». Германская разведка так и не установила, готовились ли советские части к обороне или к наступлению.

Тогда же произошел инцидент: пограничники 14-й погранзаставы обстреляли разведсамолет отряда 1.(H)/32, совершивший вынужденную посадку в районе Миккола. Экипаж из двух человек выжил и самостоятельно вышел через Лампела к своим, в полосу дивизии СС «Норд». Летчики доложили, что серьезной обороны и крупных скоплений войск они не заметили. Более того, факт беспрепятственного перехода экипажем 45 километров от места падения самолета укрепил мнение германского командования о слабости советских сил.

Возросшая активность противника заставила штаб 42-го ск в ночь на 28 июня приказать 122-й сд и 101-му погранотряду вести разведку у границы с целью выявления мест сосредоточения противника и захвата диверсантов. Особое внимание уделялось районам реки Тенние-йоки (правый фланг 122-й дивизии) и юго-восточного берега озера Онкамо-ярви (левый фланг). Разведку предписывалось вести небольшими группами. К утру 29 июня части должны были представить схему выдвижения и наблюдения высылаемых разведгрупп. Параллельно подразделения 122-й сд продолжали сосредоточение на оборонительных позициях, минировали подходы и уничтожали железнодорожное полотно.

Тем временем в первой половине дня 28 июня командир 169-й пд повторно запросил у командования 36-го армейского корпуса разрешение на разведку с пересечением границы. Вскоре одобрение было получено, и штаб дивизии издал приказы по кампфгруппам Рюбеля, Блайера и Шака с конкретными задачами разведотрядов. Это стало своего рода точкой невозврата, после которой начались события, во многом предопределенные всеми ранее описанными аспектами и процессами предвоенного планирования и подготовки сторон.

Разведка группы Шака (392-й пп) должна была перейти границу до 19:00 (здесь и далее время указывается по московскому времени) и пройти по маршруту Коркеамянникке – Куплолампи – Кейнухарью к северному берегу реки Куолайоки северо-восточнее Куолаярви. Задачи разведки: выявление советской обороны, определение пригодности дорог для моторизованных частей, а также уточнение состояния моста через реку Куолайоки северо-восточнее Куолаярви.

Разведотряды Рюбеля (378-й пп) должны были перейти границу не позднее 21:00, следуя вдоль дороги Котала – Куолаярви. Задачами разведки этой кампфгруппы являлись выявление советской обороны, в том числе на флангах, а также рекогносцировка местности для возможных проходов к северо-востоку от озер Иликимаярви и Кескиярви до берега реки Куолайоки.

Кампфгруппа Блайера получила иную задачу. Она начинала действовать в ночь на 29 июня. Часть ее сил – ягдбатальон (3-й батальон 379-го пп) [3] и болотный батальон с усиленной разведкой – должна была продвигаться вглубь советской территории от урочища Керккяоянлатваселькя в направлении урочищ Илирова, Паутатсилехто и Люнахатункангас соответственно. Этим группам предстояло выйти к реке Тенние-йоки, закрепиться к северо-западу от урочища Таллускатакоски и района Тарасианмаа, где соединяются реки и ручьи Тенние-йоки, Ривариоя, Тарасианкоски и Тарасианайя. По сути, группам необходимо было занять плацдарм для угрозы всему правому флангу 122-й дивизии.

Всего в 169-й пд было сформировано пять разведотрядов в группе Рюбеля и по два отряда в группах Шака и Блайера. По численности они представляли собой стрелковые взводы, иногда усиленные минометами и пулеметами (около 50 чел.); важную роль играли саперные подразделения. Отдельно оговаривалось, что разведка Шака и Рюбеля должна действовать в виде скрытых патрулей – взводы надлежало использовать разрозненно, отделениями на разных участках.

Таким образом, задачи перед разведкой 169-й дивизии ставились заведомо неосуществимые. Немецкое командование не знало и не могло знать, что пути разведотрядов фактически проходили через главные участки обороны советских сил. Разведка смогла бы лишь фрагментарно выявить отдельные передовые позиции. Кроме того, разведка боем не предусматривалась. Выделенные группы не могли обеспечить успех в вероятных стычках с советскими подразделениями. Комплексные проблемы в планировании и подготовке операции в целом и разведки в частности стали вскрываться уже в первый день разведдействий, 28 июня.

Первыми, видимо, еще в ходе выдвижения на исходные позиции в районе хребта Колтансхарью, в 16:50 пограничники 11-й заставы обстреляли один из отрядов разведки кампфгруппы Шака. Под угрозой окружения немецкий отряд отошел, оставив одного убитого. Вероятно, это была группа лейтенанта Кунтца, доложившая о гибели одного солдата от ранения в голову. В оперативной сводке штаба 122-й сд к ночи на 29 июня отмечается, что в том районе действовала группа из восьми человек с одним офицером.

Следующая группа – командира саперного взвода 392-го пп лейтенанта Ольма на велосипедах, судя по всему, смогла углубиться на советскую территорию, но около 2 часов ночи 29 июня была встречена сильным огнем 11-й погранзаставы и 9-й стрелковой роты 3-го сб 420-го сп в районе горы Куккумавара. В составе группы находился также отряд связи с радиостанциями. В результате боя группа бросила велосипеды и отошла за насыпь в десятках метров от тропы, но на одном из велосипедов осталась командирская сумка с кодированной таблицей сигналов. Ольм полтора часа пытался вернуть секретный документ, однако под минометно-пулеметным огнем сделать это не удалось. Под угрозой окружения с севера группа начала отходить. Вскоре она встретила отряд лейтенанта Бингеля из 230-го саперного батальона. Ольм попытался вернуть таблицу еще раз, пока отряд Бингеля прикрывал его с севера и юга, но и в этот раз попытка не удалась. После этого группы были вынуждены отойти. Когда новость об утере таблицы дошла до 230-го батальона связи, его командиром было передано паническое донесение в штаб дивизии:

«Кодированная таблица попала в руки русских».
(Доклад командира 230-го батальона связи командиру 169 пд, 29 июня 1941 г. NARA. T. 315. R. 1494. Fr. 577)

Полковой штаб был вынужден составить объяснительную записку с изложением обстоятельств утери секретного документа. По советским данным, подобные материалы захвачены не были, хотя в списке трофеев значатся 26 велосипедов, остальное имущество не уточнялось. Группа немцев оценивалась примерно в «80 человек, из них 40 на велосипедах», что являлось некоторым завышением.

Тем временем разведка группы Шака захватила советскую наблюдательную вышку на хребте Колтансхарью. Поскольку она давала лучший обзор в условиях сложной местности, советская сторона, согласно немецким документам, утром 29 июня попыталась сжечь ее, но безуспешно. Для сохранения вышки и борьбы с угрожавшим ей пожаром привлекли 4-ю роту 406-го стройбатальона. Заняв вечером вышку, стройбат обнаружил там картографический материал, но его содержание признали малополезным. Судя по всему, 9-я стрелковая рота 420-го сп к тому времени отошла в район озера Куплолампи на юго-восток.

Интересно, что ранним утром 29 июня в полосе Шака, на треугольном участке около урочища Илирова, произошел бой в густом тумане между неидентифицированной немецкой группой и семью советскими пограничниками во главе с начальником резервной заставы 101-го погранотряда младшим лейтенантом М. К. Пинчуком. [4] Немецкая группа была отброшена, на месте боя остались двое ее военнослужащих. Причем по немецким потерям советские источники дают разные сведения. В оперативной сводке штаба погранвойск НКВД Мурманского округа к 22:00 29 июня указываются:

«...один убитый, один раненый солдаты». 

В донесении штаба погранвойск НКВД Мурманского округа о боях на участке Рестикентского и Куолаярвского пограничных отрядов за 29 июня (без указания точного времени):

«...на нашей территории остались четыре трупа немецких солдат (один из них младший офицер)».

А по разведсводке штаба Северного фронта № 70 к 21:00 29 июня:

«...захвачен в плен унтер-офицер 6-й роты 392-го пех. полка германской армии».

В журнале же боевых действий 42-го стрелкового корпуса за 29 июня записано:

«...подобран труп командира отделения 6-й роты 392-го пех. полка германской армии».

По немецким документам, из офицерского состава подтверждена гибель лейтенанта Абта, командира взвода 5-й роты 392-го пп. Такая путаница может свидетельствовать об ошибке в идентификации (например, пятерка на личном опознавательном знаке могла быть схожей с шестеркой) или о том, что лейтенант получил тяжелое ранение и в скором времени умер. Об этом косвенно говорит отсутствие упоминаний о допросах столь ценного пленного.

В свою очередь, действия группы Пинчука можно связать с утренним лесным пожаром. Вероятно, именно эти пограничники подожгли лес, чтобы уничтожить наблюдательную вышку, хотя прямых подтверждений к этому не найдено. Косвенным указанием на поджог может служить упоминание некой задачи отряда в газете погранотряда «На страже Советского Заполярья» от 29 июня 1941 г.:

«Разведывательная группа… младшего лейтенанта тов. Пинчук, выполнив задачу возвращалась в подразделение…»

Интересно, что, в отличие от боевых документов, статья не содержит упоминаний о пленных.

Поздним вечером 29 июня в районе урочища Илирова отряд разведки болотного батальона группы Блайера столкнулся с 10-й погранзаставой и 3-м сб 420-го сп. Немецкая разведка обнаружила два пулеметных ДЗОТа и деревянные заграждения. Понеся потери – одного убитого, одного тяжелораненого и четырех пропавших без вести, – группа отступила. С советской стороны заявлено о трех убитых немецких военнослужащих при четырех раненных красноармейцах 420-го сп. Кроме того, передана информация об убитом финском солдате, с трупа которого взяты трофеи и документы, однако германская сторона этого не подтверждает. Вероятно, это свидетельствует либо о самостоятельных действиях финских пограничников до 30 июня, либо о путанице при идентификации. При уточнении личности убитого или при обыске других были найдены документы солдата Густава Гайзера из 7-й роты 379-го пп.

Также в ночь на 29 июня в болотистой местности между оз. Паутатсилампи и горой Таллускатаселькя группа ягдбатальона наткнулась на укрепления. В результате боя с 10-й погранзаставой германская разведка понесла потери: один убит, один ранен и пятеро пропало без вести. В ходе боя с советской стороны впервые была применена артиллерия. Скорее всего, огонь велся из 76-миллиметрового орудия полковой артиллерии 420-го сп. Немцы характеризовали огонь как беспорядочный. Тем не менее позиции орудий немецкая артиллерийская разведка выявляла с трудом – начальник артиллерии корпуса докладывал о невозможности звуковой разведки и наблюдения за вспышками выстрелов.

Вечером 28 июня начала действовать разведка группы Рюбеля. Ее отряды выдвинулись вдоль обеих сторон дороги Сайя – Куолаярви и сразу столкнулись с подразделениями 3-го сб 715-го сп, причем в штаб корпуса они доложили о наличии неких советских стрелковых позиций на деревьях. Советская сторона сообщила о минометных обстрелах. Ночью 29 июня 12-я погранзастава заметила немецкую разведку, в ходе боя с применением артиллерии пограничники доложили, что противник отошел, потеряв четырех человек и унеся одного из них. Один из германских отрядов достиг северо-восточного берега озера Кескикимаярви, но вернулся из-за непроходимой местности.

Всего по итогам 28–29 июня 169-я пд потеряла убитыми одного офицера, восемь унтер-офицеров и рядовых, пятерых пропавшими без вести, а также ранеными двух офицеров, десять унтер-офицеров и рядовых.

Затем, видимо, ранним утром 30 июня в районе наблюдательной вышки на хребте Колтансхарью 392-й пп произвел ротацию с вылазкой очередной разведки. Советской стороной это было расценено как переход границы и углубление на территорию до двух километров. 9-й роте 420-го сп и 11-й погранзаставе приказали отбросить противника за границу. Между 6:00 и 7:00 утра они дважды пытались выбить немецкие части из района вышки, понеся потери: один пограничник и четыре красноармейца убиты, один пограничник легко ранен. Около 12:00 последовала новая атака, тогда 392-й пп привлек батарею противотанкового дивизиона и батарею легких пехотных орудий для уничтожения вышки. Немецкий полк к вечеру 30 июня доложил, помимо погибшего лейтенанта Абта, об убитом фельдфебеле и шестерых раненых. Около 14:30 советские части отошли на основные позиции, не вытеснив противника.

Также 30 июня в полосе 9-й погранзаставы на направлении Корья действовала разведка финской пограничной егерской роты капитана Сеппяля, проходившая через некоторые покинутые укрепления. В ходе разведки была обнаружена неидентифицированная агентурная группа, безуспешно пытавшаяся уйти от преследователей. У одного убитого финские пограничники нашли радиостанцию и документы: выяснилось, что он поддерживал связь с советской разведкой.

Тем не менее во второй половине дня 30 июня сосредоточение основных сил 169-й дивизии завершилось, и началась подготовка к наступлению 1 июля. Разведка боем должна была начаться за несколько часов до атаки.

Разведдействия 169-й пд 28–30 июня 1941 г. показали, что советские части не покинули позиции и намерены обороняться. Общая картина действий разведотрядов 169-й пд представлена на рис. 2. В целом разведка оказалась неудачной: вскрыть систему обороны, выяснить силы Красной армии и углубиться на советскую территорию не удалось. Германская дивизия смогла лишь уточнить некоторые проходы и выявить отдельные огневые точки. В немецких донесениях отмечалась хорошая подготовка, инициативные действия и маскировка советских частей. По сути, результаты действий 169-й пд можно считать срезом предвоенной подготовки наступления на кандалакшском направлении, где несоответствие германских представлений и данных о противнике его реальному положению запустило цепь ошибочных и запоздалых решений, что в условиях полного дефицита возможностей расширить действия привело к провалу разведки.

Несколько иначе складывалась ситуация в южной части, левее дороги на Келлоселькя, где действовала дивизия СС «Норд».

Ее части начали сосредоточение у границы вдоль дороги Куолаярви – Келлоселькя и южнее еще до начала войны. Однако из-за труднопроходимой местности, плохих и малочисленных дорог процесс затянулся. Ведя наблюдение в приграничной полосе, передовые отряды 7-го пехотного полка СС утром 27 июня смогли выявить несколько полевых заграждений и огневых точек. Особое внимание привлекли укрепления севернее железной дороги Куолаярви – Келлоселькя. Для подавления этих позиций решили сформировать танковую группу гауптманна Тельке в составе роты 40-го танкового батальона особого назначения, 6-й роты 6-го пехотного полка СС, взвода саперов артиллерийского полка СС и батареи тяжелых минометов для поддержки атаки 1-го батальона 7-го пп СС на этом направлении.

Первоначальной общей задачей дивизии являлась атака и занятие полосы по линии гор Пиэни-Саркивара, Кескимяйнен и Исо-Саркивара.

В 12:30 28 июня дивизия СС «Норд» получила от корпуса информацию, что с вечера разрешены разведдействия с переходом границы. Командир дивизии Демельхубер немедленно отдал устный приказ командиру 6-го полка сформировать два разведотряда с отрядом связи для разведки Сяркитунтури и Исо-Саркивара и один разведотряд для действий в районе горы Сотитунтури. Все три отряда должны были закрепиться на позициях в случае отсутствия советских частей. Разведка, занявшая Сотитунтури, при безопасных условиях должна была продвигаться на восток к горе Рохмойва. Однако спустя пару часов командование 36-го армейского корпуса запретило крупными силами закрепляться на горах на советской территории и вести более глубокую разведку.

В 18:20 разведгруппы 6-го пп пересекли границу, и уже через час одна из них достигла вершины Сяркитунтури, не встретив сопротивления. Исходя из советских документов, этот район действительно не был занят, хотя на Исо-Саркивара имелись укрепления и наблюдательная вышка.

Около 21 часа 28 июня состоялась встреча командира дивизии СС «Норд» Демельхубера с командиром корпуса Файге. При обсуждении положения дивизии Файге спросил о противнике. Демельхубер заявил, что непосредственно у границы находятся малые и слабые силы, а основная оборона советских частей находится в Лампела и Кайрала. Он предлагал сосредоточить подразделения в одном месте и нанести лобовой удар вдоль дороги Келлоселькя – Куолаярви до горы Кескимяйнен, но все это зависело бы от рекогносцировки местности и разведки. Файге устно одобрил и пожелал скорейшего получения результатов разведки. На следующий день Демельхубер решил обсудить этот план с начальником оперативного отдела штаба дивизии оберштурмбаннфюрером СС Гейслером и офицером связи Нипольдом. Первый кратко отметил, что командир поддержит это решение, а Нипольд же выразил удивление, так как незадолго до этого говорил с Файге, и тот ничего не упоминал об изменении планов. Таким образом, оценка советских сил оказалась чрезмерно оптимистичной для германской стороны. Сохранялся первоначальный вариант с широким фронтом наступления от озера Сикалампи до Онкамо.

В ночь на 29 июня начала действовать советская артиллерия. В полосе как 7-го, так и 6-го полков были отмечены орудийные выстрелы. В утренней оперсводке штаба ПВ НКВД Мурманского округа 29 июня указывалось, что в районе Сяркитунтури ночью противник силой до батальона перешел границу. По нему открыли артиллерийский огонь, после чего он скрылся в лесу. Из этой информации видно, что проход разведотрядов вечером 28 июня оказался незамеченным советской стороной, действовавшей на этом участке более пассивно. В два часа ночи командир 36-го армейского корпуса отдал устный приказ «Норду» подготовить атаку на Кескимяйнен и затем занять Исо-Саркивара. К утру 6-й и 7-й полки завершили сосредоточение, а группы 6-го полка заняли Исо-Саркивара, снова не встретив советских частей. Позиции были усилены: на Исо-Саркивара к 13:00 находились подразделения 3-й роты 1-го батальона – один пехотный взвод и один взвод тяжелого пулемета, усиленные частью батареи тяжелых минометов. На Сяркитунтури находился один взвод той же роты, усиленный пулеметным расчетом. Еще одна группа закрепилась на горе Сотитунтури. Только в 14:00 немецкая разведка на Исо-Саркивара заметила красноармейцев, шедших из Куолаярви на гору Кескимяйнен. Вероятно, это были пограничники 13-й или 14-й заставы или разведдозор 1-го стрелкового батальона 715-го полка, занимавшего северные скаты горы.

Вечером 29 июня 6-й пехотный полк выслал одну тактическую разведгруппу для выяснения обстановки в районе северо-западной оконечности горы Кескимяйнен. Вернувшись, группа доложила о наличии на этом участке слабых укреплений, занятых, по ее оценке, усиленным взводом. В действительности же, как указано выше, территорию у горы занимал целый батальон и одна погранзастава, а в непосредственной близости находились основные силы 122-й стрелковой дивизии. Немецкая разведгруппа, впрочем, не была обнаружена. К 22:30 полк доложил о потерях в два человека.

Проход этой разведгруппы стал решающим: он укрепил мнение командования дивизии о том, что перед ней находятся лишь слабые советские части. Основные же силы, по оценке штаба, отошли на восток, поэтому вероятность сопротивления оценивалась невысоко. В связи с этим командир дивизии принял решение нанести удар 1-м батальоном 6-го полка по направлению на юго-восточный склон горы Кескимяйнен, чтобы поддержать действия 3-го батальона 7-го пп и предотвратить контратаки против него, обезопасив тем самым правый фланг соседа. Соответствующее изменение в план было внесено 1 июля.

Однако 122-я сд, имея информацию о приближении немецких частей с левого фланга, начала улучшать позиции. Штаб дивизии поздним вечером 29 июня приказал усилить левый фланг: 1-му стрелковому батальону 715-го полка на горе Кескимяйнен добавить один стрелковый и один пулеметный взвод для предотвращения удара с горы Исо-Саркивара. Кроме того, командиру 420-го полка приказывалось силами 1-го батальона 596-го сп занять западные и южные скаты хребта Салла-тунтури и горы Рохмойва, не допустив на них противника, поскольку этот район считался командной высотой всей обороны в Куолаярви. На тот момент напротив этих возвышенностей находились силы 6-го пехотного полка СС на Исо-Саркивара и Сяркитунтури.

В 7:30 утра 30 июня 6-й полк отправил две разведгруппы – по западную и восточную стороны горы Кескимяйнен – и еще одну группу в сторону Лампела. Около 13 часов разведчики вернулись и доложили в целом ту же информацию: слабые укрепления и малочисленность советских войск.

Также 30 июня, около 10-11 часов утра, в районе 16-й погранзаставы, в полосе Онкамо – оз. Кормуслампи, вела наблюдение усиленная офицерская разведгруппа с целью изучения проходимости местности на северо-восток в направлении Лампела. Этот участок находился в зоне особого внимания как дивизии СС «Норд», так и корпуса – немецкое командование опасалось флангового удара. Советские пограничники отмечали группы в пограничных фуражках, некоторые участки заставы и советские дозоры в районе горы Ракитсантунтури попали под обстрел. В итоге немецкая разведгруппа доложила, что район Лампела для техники и тяжелого вооружения непригоден.

К тому времени советская сторона уже зафиксировала сосредоточение немцев на Исо-Саркивара. В утреннем донесении 6-го пехотного полка СС отметили, что была отражена атака советского усиленного взвода на гору. Вероятно, это была разведгруппа 14-й погранзаставы, высланная для уточнения позиций противника.

30 июня по приказу Демельхубера в день наступления 7-й полк должен был провести разведку боем в полосе 2-го и 3-го батальонов полка по обе стороны дороги Келлоселькя – Куолаярви с целью выявить заграждения, огневые позиции и разведать местность для продвижения к Кескимяйнен. Еще одна рекогносцировочная группа 6-й роты 6-го полка должна была разведать дороги, пригодные для бронетехники. К концу 30 июня разведдействия закончились, после чего начались последние приготовления к наступлению 1 июля.

В действиях дивизии СС «Норд» видно настойчивое стремление Демельхубера углубить разведку. Верное с тактической точки зрения, оно не находило большой поддержки у командования корпуса. Видимо, вышестоящие штабы доверяли обнадеживающей, но неверной информации о противнике, которая ошибочно подтверждалась интерпретацией событий 28-29 июня, когда силы советских частей казались слабыми. Из-за ограниченных целей разведки все эти группы не могли достичь серьезных результатов. Вероятно, если бы разведчики смогли выйти на рубежи Куолаярви и Лампела, это вскрыло бы просчеты в представлениях германского командования.

Разведка силами «Норда» в целом оказалась успешна в рамках поставленных задач (ее действия отражена на карте ниже). Советская сторона не смогла воспрепятствовать разведотрядам, что позволило 6-му полку закрепиться, перейдя границу. В то же время эта разведка не предполагала глубоких действий – она затронула только те территории, где изначально не было советских войск. Из-за этого у командования дивизии СС сложилось впечатление о слабости частей Красной армии. Такого же мнения придерживался и штаб 169-й пд. Здесь стоит отметить, что 42-й стрелковый корпус смог эффективно использовать сложную местность для маскировки. Пассивность действий, ограничивавшихся засылкой дозоров и отдельными контратаками, способствовала сокрытию истинной дислокации и состава войск.

Таким образом, разведотряды дивизии СС «Норд» и 169-й пд оказались заложниками собственного командования. Германский корпус балансировал между соблюдением прямых запретов штаба армии и стремлением минимизировать вероятность собственных неудач. Здесь, видимо, сыграл и личностный фактор: отношения между командиром корпуса Файге и командующим армией «Норвегия» Фалькенхорстом были натянутыми, в первую очередь из-за спора о низком потенциале дивизии СС «Норд», потому дальнейшее развитие конфликта было бы вредным для операции. События последующих дней окончательно рассорили этих высокопоставленных офицеров.

Тяжелые бои за Куолаярви продлились всю первую неделю июля 1941 г. 36-й армейский корпус смог оттеснить советские силы ценой больших потерь в условиях нарастающего кризиса снабжения. Абсолютно неожиданное для немцев присутствие в этом районе крупных сил, оказывающих сильное сопротивление, шокировало командование и отрицательно сказалось на боевом духе. Лишь в августе 36-й корпус добился успехов, полуокружив 42-й стрелковый корпус и нанеся ему ощутимые потери. Однако разгрома советских войск, о котором упоминает, например, Г. Хельтер, не случилось. Бóльшая часть корпуса, хотя и без тяжелого вооружения, смогла выйти по колонным путям и занять оборону в районе рек Войта и Верман. Именно там германский корпус был окончательно остановлен до 1944 г.

Результаты германской разведки оказались противоречивыми. Фактически 169-я пехотная дивизия не достигла ни одной из целей. Ее неудачные действия сопровождались тем, что немецкое командование все больше укреплялось в своем мнении о слабости противника. Дивизия СС «Норд» хотя и беспрепятственно выполнила свои разведывательные задачи, но и они были настолько ограниченными, что не позволяли сколь-либо существенно вскрыть советскую оборону.

Боевые действия 28–30 июня 1941 г. оказались важными для советских частей. Во-первых, стали понятны примерные схемы действий германского командования. Во-вторых, размещение войск по плану прикрытия с расчетом на атаку по центру оказалось не худшим. Неподготовленная дивизия СС «Норд» впоследствии не смогла прорвать левый фланг и центральный участок обороны, а ограниченные советские силы в условиях дефицита резервов были сосредоточены на более важном направлении.

В то же время советская сторона не заполучила каких-либо важных документов или данных – например, от пленных. На тот момент приказы штаба германского корпуса с конкретными задачами полков и других частей уже были подписаны и разосланы, и такие трофеи оказались бы полезными. Можно констатировать, что определенная пассивность советских подразделений, обусловленная строгим следованием предвоенному плану прикрытия государственной границы, сыграла и негативную роль в изучении планов и действий противника. На рис. 4 представлены примерные территории, занятые или взятые под огневой контроль немецкими войсками по результатам событий 28–30 июня 1941 г.

События 28–30 июня на кандалакшском направлении, как представляется, следует признать первым боем Красной армии с противником в Заполярье. Для этого статуса имеются следующие основания: начало прямых огневых контактов между подразделениями уже вечером 28 июня; подтвержденные факты перехода германских разведотрядов через границу, углубления на советскую территорию и захвата ее участков; определенная массовость задействованных подразделений с применением артиллерии, что отличает эти действия от обычных единичных разведакций; переход подразделений к активным локальным действиям. Именно поэтому можно утверждать, что изучение описанных событий создает предпосылки к обновлению картины войны в Заполярье в начальный период Великой Отечественной войны. Кроме того, с точки зрения административно-территориального устройства это еще и один из первых боев на территории Карело-Финской ССР (поскольку с 1955 г. Куолаярви передано в состав Мурманской области, то можно говорить об этом сражении как о первом бое на территории этой области).

События 28–30 июня 1941 г. на кандалакшском направлении обнажили, по сути, закономерные проблемы германского предвоенного планирования и подготовки на Севере. На этом участке фронта планы немецкого командования можно оценить как авантюрные. Более того, реализовывались они посредственно. Это привело к первому «тревожному звонку» для армии «Норвегия» 28–30 июня 1941 г., а затем к фактическому краху замысла операции уже в первые дни наступления в июле.

Наконец, есть и ценностно-патриотический аспект. Отечественной историографией первым боем в Заполярье считаются события 29 июня 1941 г. на высоте 206,0 на мурманском направлении. Некоторые историки аккуратно описывают их как «первый бой на мурманском направлении»: немецкие горные стрелки разбили подразделение 14-й сд. События в полосе этой дивизии характеризуются как близкие к катастрофическим. Между тем бои, начавшиеся 28 июня на кандалакшском направлении, являются примерами успеха советских войск на фоне неудач – противник здесь не достиг своих целей. Именно поэтому представляется, что описанные в статье малоизвестные события в Куолаярви в конце июня 1941 года имеют высокий потенциал как для дальнейших научных изысканий, так и для использования в историко-патриотической работе.

---

Статья впервые была опубликована в Вестник Санкт-Петербургского университета. История. 2024. Т. 69. Вып. 4. С. 894–916. На нашем сайте публикуется с небольшими изменениями и с согласия автора.

---

Примечания:

1. S.-Btl. – Sumpf-Bataillon, сформирован весной 1941 г. как лыжный батальон (Ski-Btl.), при переброске в Лапландию переименован в болотный. Отличался от линейных батальонов небольшой дополнительной подготовкой и наличием специальных средств для действий в болотных условиях.

2. Кампфгруппа СС «Норд» получила новый статус дивизии СС 17 июня 1941 года.

3. Автору не встретилось четкое указание на специфику «ягдбатальона» и на его отличия от других линейных батальонов дивизии. Автор предполагает, что название отражало задачи батальона, связанные с поиском противника и его уничтожением.

4. В некоторых документах указывается звание «лейтенант», что противоречит, например, донесению о потерях. См.: Именной список безвозвратных потерь начальствующего состава войск НКВД по охране тыла Карельского фронта за период с 22 июня 1941 г. по 10 марта 1943 г. // Российский государственный военный архив. Ф. 38650. Оп. 1. Д. 877. Л. 267.

1. Bundesarchiv BArch. RS 3-6/2a.
2. BArch. RS 3-6/5
3. BArch. RS 3-6/29.
4. BArch. RS 3-6/40
5. National Archives and Record Administration (NARA). T. 312. R. 993.
6. NARA. T. 314. R. 873.
7. NARA. T. 314. R. 874.
8. NARA. T. 315. R. 1494.
9. NARA. T. 315. R. 1499.
10. NARA. T. 315. R. 1502.
11. NARA T. 354. R. 139.
12. Центральный архив Министерства обороны РФ (ЦА МО РФ). Ф. 217. Оп. 121. Д. 169
13. ЦА МО РФ. Ф. 363. Оп. 6208. Д. 5
14. ЦА МО РФ. Ф. 500. Оп. 12451. Д. 59
15. ЦА МО РФ .Ф. 920. Оп. 1. Д. 1
16. ЦА МО РФ. Ф. 1333. Оп. 1. Д. 15
17. ЦА МО РФ. Ф. 1333. Оп. 1. Д. 41 (отчетные карты)
18. ЦА МО РФ. Ф. 1333. Оп. 1. Д. 114.
19. 1941год: в 2 кн. Кн. 1 / сост. Л. Е. Решин и др. М., 1998.
20. Барышников В. Н. Четыре дня июня 41-го: к вопросу о начале Великой Отечественной войны на Северо-Западе СССР // Слово.ру: Балтийский акцент. 2011. № 1–2.
21. Барышников В. Н. Советская разведка о скрытом германо-финляндском военном сотрудничестве накануне начала Великой Отечественной войны (1940–1941 годы) // Ученые записки Петрозаводского государственного университета. 2014. № 5 (142).
22. Великая Отечественная война 1941–1945 годов: в 12 т. Т. 2.
23. Гальдер Ф. Военный дневник. Ежедневные записи начальника генерального штаба сухопутных войск 1939–1942 гг.: в 3 т. Т. 2. М., 1969. С. 523.
24. Голованов Г. Организация и ведение обороны 42-м стрелковым корпусом в Заполярье в 1941 году // Военно-исторический журнал. 1971. № 1.
25. Дулич Д. В. Первый бой в Заполярье. URL: https://textarchive.ru/c-1408360.html (дата обращения: 10.10.2023).
26. Записка наркома обороны СССР и начальника Генштаба Красной Армии в ЦК ВКП(б) – И. В. Сталину и В. М. Молотову о соображениях по развертыванию вооруженных сил Красной Армии на случай войны с Финляндией. 18 сентября 1940 г. URL: https://docs.historyrussia.org/ru/ nodes/102206 (дата обращения: 27.09.2024).
27. Зимке Э. Немецкая оккупация Северной Европы. Боевые операции Третьего рейха. 1940– 1945. М., 2005.
28. Карельский фронт в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.: Военно-исторический очерк / отв. ред. А. И. Бабин. М., 1984.
29. Киселев А. А. Крушение планов фашистской Германии в Заполярье // Вопросы истории. 1984. № 11.
30. Крячков А. Л. В кандалакшских лесах. Кандалакша, 1991.
31. Макар И. П. Из опыта планирования стратегического развертывания вооруженных сил СССР на случай войны с Германией и непосредственной подготовки к отражению агрессии // Военно-исторический журнал. 2006. № 6.
32. Мироничев Е. П. Начало Великой Отечественной войны на кандалакшском направлении в отражении документов и воспоминаний // StudArctic Forum. 2022. Т. 7, № 4.
33. На страже Советского Заполярья. 1941. 29 июня. № 19.
34. Пограничные войска СССР в Великой Отечественной войне. 1941 г.: сборник документов и материалов / cост. Е. Д. Соловьев и др. М., 1976.
35. Раунио А. Военное сотрудничество Финляндии и Германии в 1940–1942 гг. (перевод с фин. яз. Ю. М. Килин) // Studia Humanitatis Borealis. 2017. № 1.
36. Сквирский Л. С. От 14-й армии – к Карельскому фронту // Вопросы истории. 1985. № 2.
37. Чапенко А. А. Война на мурманском направлении. Год 1941-й. Лето-осень. Красноярск, 2018.
38. Чугунов А. И. Граница сражается. М., 1989.
39. Юшкова В. А. Оборонительные бои на Кандалакшском направлении // Кольский Север в годы Великой Отечественной Войны. К 70-летию разгрома немецко-фашистских войск в Заполярье. Мурманск, 2014.
40. Dittmar K. Die Schlacht um Salla, 1.–8. Juli 1941 // Allgemeine schweizerische Militärzeitschrift. Nr. 120.
41. Hölter H. Armee in der Arktis. Die Operationen der deutschen Lappland-Armee. Bad Nauheim, 1953.
42. Lunde H. O. Finland’s War of Choice: The Troubled German-Finnish Coalition in World War II. Haverton, 2011.
43. Raunio A., Kilin J. Jatkosodan hyökkäystaisteluja. Keuruu, 2007.
44. Schreiber F. Kampf unter dem Nordlicht. Deutsch-finnische Waffenbruderschaft am Polarkreis. Die Geschichte der 6. SS-Gebirgs-Division Nord. Osnabrück, 1969.