Везение и расчёт: родители Гангутской виктории
23 июня 2026
Трудно вспомнить морскую победу в русской истории, столь же известную и овеянную ореолом славы, как Гангутская виктория. Ее традиционные описания настолько однозначны, что кажется, будто в них быть не может никаких неясностей и подводных камней. Но так может показаться только на первый взгляд. Что же на самом деле случилось в 1714 году неподалеку от полуострова Ханко?
Перехват инициативы
К 1714 году в ходе Северной войны русские войска Петра I смогли полностью завоевать Прибалтику и Карелию, после чего боевые действия были перенесены в Финляндию.
Перед этим, в 1712 году, основные силы шведов (около 20 000 человек) были сосредоточены в Померании. В мае того же года командующий Магнус Стенбок выиграл сражение у Гадебуша, но был заперт в крепости Теннинген и сдался со всем войском (10–11 тысяч человек) союзной датско-прусско-русской армии. В столице шведской Померании – Штральзунде – осталось только 3000 войск гарнизона, однако вскоре из Швеции прибыло подкрепление, и общие тамошние силы шведов, по разным данным, увеличились до 10–12 тысяч человек.
В Финляндии в то время действовал шведский корпус под командованием Карла Густава Армфельдта численностью 7000 человек. Армфельдт сменил здесь пассивного Георга Любекера. Однако уже к началу 1714 года корпус сократился почти вдвое (согласно книге Хуго Эдварда Уддгрена «Война в Финляндии, 1713 год», в феврале 1714-го шведские силы насчитывали здесь всего 3500–4000 человек). Поэтому шведы отвели войска в Вестерботтен (провинцию на северо-востоке современной Швеции). В этой ситуации единственной защитой от вражеского вторжения в Финляндии оставался только шведский флот.
Царь Петр прекрасно понимал сложившуюся ситуацию. В письме от 1 января 1714 года к Ягужинскому он пишет:
«Понеже ныне шведская сила токмо в обороне их флота состоит, для того зело нам нужно об оном ведать, для чего старайтесь сыскать всякого корреспондента, который бы нам всегда давал знать об их флоте и о прочем, что будет в Карлскроне делаться, за что ему и дачу нарочитую обещать».
Разгромив или оттеснив шведский флот, Русское государство закрепляло свои завоевания в Прибалтике и Финляндии, а кроме того, открывало себе доступ к шведским берегам. Таким образом, победа над шведским флотом значительно приблизила бы конец войны.
Надо сказать, что шведы вполне осознавали эту угрозу. На начало 1714 года их флот включал 23 линейных корабля, 13 фрегатов, 1 бригантину, 6 прамов, 3 шнявы и 1 поляку (данные даются по книге Яна Глете «The Swedish fiscal-military state and its navy, 1521–1721»). Но большую часть его сил оттянул на себя флот союзника России – Дании. Датчане в Балтийском море вооружили 19 линейных кораблей и 9 фрегатов (по Андерсону, «Морские войны на Балтике в парусную эпоху»), а еще 4 корабля и 2 фрегата отправили в Северное море, к Гетеборгу. Тем не менее в кампанию 1714 года шведы выделили против датского флота лишь 7 кораблей, а 16 направили в восточную Балтику – для блокады русского флота и русских перевозок в Финляндию.
Для изменения сложившейся ситуации в свою пользу Петр принял комплекс мер. Прежде всего, был ускорен ввод в строй новых кораблей. Кроме того, агенты русского царя начали массовые закупки в Голландии и Англии кораблей «немного б/у», которые массово распродавались призовыми судами этих стран. Война за Испанское наследство закончилась, и флоты ведущих морских держав ожидало резкое сокращение. Переписка Петра того времени была просто завалена письмами вроде этого:
«Доношу Вашему Царскому Величеству, что ныне есть в приходе корабль, именуемый «Свистен-Менуар», англицкий, носит на себе 46 пушек, старостию 5 лет, длиною 116 футов по нижней палубе. Взят был французами, да поворочен взад англицкими приватирами, и ныне продают его, токмо без вашего указу купить его не смею» (из письма Салтыкова Петру от 22 января 1714 года)
На 10 апреля 1714 года численный состав Балтийского флота был следующим: 11 линейных кораблей (от 40 пушек и выше), 5 фрегатов (от 18 до 36 пушек), три 32-пушечных прама, 6 шняв и 16 транспортов. Бедой русского флота были некомплект экипажей (они спешно формировались, но их еще предстояло обучить) и жесточайшая нехватка пушек. Так, на прибывшем из Британии «Стратфорде» вместо 50 орудий их было всего 33; еще 17 предстояло отлить и поставить на корабль самостоятельно.
Кроме того, насущной оставалась и логистическая проблема. Финский залив в районе Невы и острова Котлин освобождается ото льда только в начале мая, тогда как в районе Стокгольма и Карлскроны лед начинает сходить в конце февраля. Таким образом, шведы могли вывести свой флот в море на два месяца раньше русских.
Соотношение сил
Итак, 15 мая 1714 года у Або появилась эскадра шведского адмирала Густава Ваттранга в составе 16 линкоров, 3 фрегатов, 2 прамов и 12 галер.
22 июня 1714 года русский корабельный флот под командованием шаутбенахта Петра Михайлова (то есть собственно Петра I) прибыл в Гельсингфорс в следующем составе:
• Линейные корабли: 64-пушечный «Св. Екатерина», 54-пушечный «Полтава», 60-пушечный «Виктория», 50-пушечные «Пернов», «Св. Антоний де Падуа», «Рандольф», «Оксфорд», «Страдфорд», 40-пушечный «Эсперанс»;
• Фрегаты: 36-пушечный «Самсон», 32-пушечный «Лансдоу», 30-пушечные «Св. Петр» и «Св. Павел»;
• Шнявы: «Принцесса», «Наталья», «Диана».
Тем самым русские закрыли Финский залив для шведов. Мыс Поркалла-Уд, расположенный рядом с Гельсингфорсом на севере, и остров Нарген у Ревеля на юге сужают вход в горло залива и являются ключами к его обороне. Русский флот прикрыл армейские перевозки по морю из Ингерманландии в Финляндию.
Постепенно в Гельсингфорс начали прибывать и другие русские суда – построенные в Архангельске корабли «Гавриил» и «Рафаил», купленные в Британии «Ормонд», «Арундель», «Фортуна», «Леферм» и купленный в Голландии «Перль». Таким образом, всего лишь за два месяца флот Петра вырос с 9 до 16 кораблей – результат удивительной прозорливости и настойчивой реализации собственных замыслов!
Тем временем Ваттранг отослал дивизион адмирала Эрика Лиллье (6 линкоров и 1 фрегат) на поиск русских сил. Соединение Лиллье обнаружил вышедший в крейсерство русский фрегат «Св. Павел», который успел вовремя предупредить наши силы.
В 7 утра 29 июня у Поркалла-Удд Лиллье обнаружил идущую навстречу ему русскую эскадру из 16 линейных кораблей, 5 фрегатов и 3 шняв. Естественно, шведы начали отступать, а русский флот устремился в погоню. В результате гонки вылетел на мель «Арундель», часть наших кораблей отстала, и к 17:00 преследовали Лиллье только 7 русских кораблей и 2 фрегата. Швед развернулся, готовясь к бою, и наши корабли были вынуждены отойти к Гельсингфорсу. Согласно приказу Петра от 22 мая 1714 года, вступать в бой со шведами разрешалось только при превосходстве в силах на треть и более:
«в бой вступать с неприятельским флотом, усматривая, нежели мы сильнее будем неприятеля, третьей долью кораблей, равных против их на море. А ежели неприятель кораблями будет сильнее, или хотя бы в равном числе против нас – то в бой не вступать».
Лиллье счел за благо не преследовать русский флот и соединился с Ваттрангом. Теперь шведская эскадра включала следующие корабли (все от 40 до 60 пушек): «Öland», «Halland», «Estland», «Gottland», «Bremen», «Stockholm», «Wenden», «Prins Karl Fredrik», «Fredrika Amalia», «Westmanland», «Skåne», «Werden», «Pommern», «Södermanland», «Göthéborg», «Riga» и «Lifland» (данные из «Finlands minnesvärde män. Samling af lefnadsbeteckningar», Helsingfors, 1853–1857), а также три фрегата, два прама и 12 галер.
Основные силы Ваттранга находились у Або, прикрывая с моря Западную Финляндию и шведское побережье Ботнического залива от возможных действий русского галерного флота. Шведский флот действительно оказался последним эшелоном обороны. Прорви русские эту линию – и они могли бы безнаказанно грабить шведские тылы, поскольку сухопутных сил для обороны собственного побережья у шведов просто не было. Все их имевшиеся войска были сосредоточены в Померании, в Финляндии, а также в Сконе и у Гетеборга.
10 июля 1714 года к полуострову Гангут (Ханко) подошла галерная флотилия адмирала Федора Матвеевича Апраксина (1 бомбардирский корабль, 99 галер). Шведы же подобным образом ответить не могли: у них просто не было галерного флота. Первый армейский (так в Швеции называли прибрежный) флот в больших масштабах они начали строить только в 1713 году. Чтобы хоть как-то закрыть эту дыру, шведы приобрели в Англии и Голландии несколько парусно-весельных кораблей (например, в Англии было куплено парусно-гребное судно «Ольбинг», переименованное по прибытии в Швецию в «Луиза-Ульрика»).
Здесь следует сделать небольшое отступление. До Северной войны шведский флот строился как орудие, способное переломить ход войны в генеральном сражении. Соответственно, основную его силу составляли линейные корабли и фрегаты. Петр к 1714 году постарался уравновесить шведские линейные силы своими. Да, русский Балтийский флот еще не мог сражаться на равных со шведами, но уже самим фактом своего существования сковывал их силы.
Но, кроме того, Петр создал большой галерный флот, и вот это стало решающим преимуществом. Ибо крыть его противнику было нечем. Если бы у нас был только галерный флот, шведы могли бы собрать большую экспедицию из военных кораблей и сухопутных войск, высадиться в местах строительства и дислокации гребного русского флота и просто все уничтожить. Однако наличие русского парусного флота делало такой сценарий невозможным. Ведь сначала пришлось бы вступать в бой с ним, а это означало снижение темпа операции, возможные потери и ослабление ударной силы.
Морская война была перенесена на мелководья. Кто сумел бы контролировать свои прибрежные воды и наносить внезапные удары по чужому побережью, тот в итоге и выиграл бы это противостояние. Для Швеции проблема заключалась в том, что линейный флот не умел и не мог действовать на мелководье. А других кораблей у шведов до поры до времени просто не было.
Кроме того, к началу XVIII века шведский флот и шведская армия представляли собой две отдельные структуры, мало связанные между собой. Флот жил своей жизнью, армия – своей. Его бюджет был сильно урезан в пользу армии (снижен с 800 до 300 тысяч даллеров в год), соответственно, денег хватало на самый минимум – поддержание наличного состава кораблей. Ни на строительство новых судов, ни на реформы средств не хватало.
Но вернемся к основному повествованию. Итак, русский корабельный флот был отведен к Ревелю. Почему? Во-первых, несколько кораблей получили повреждения. Кроме того, как мы помним, на судах ощущались некомплект команд и пушек. Также имел место расчет на соединение с датским флотом, чтобы уже объединенной эскадрой дать бой шведам. Впрочем, датчане вместо обещанных 6 кораблей и 2 фрегатов прислали к Борнхольму всего 1 линкор и 2 фрегата, и планам о сильной союзной эскадре не суждено было сбыться.
В свою очередь, галерный флот с десантом в 15 тысяч человек сосредоточился у Гельсингфорса. Именно ему была поставлена задача осуществить прорыв к Алландским островам и разорение шведских тылов.
Как было принято спорное решение выставить против главных шведских сил именно галеры? Почему парусные корабли не вышли в море и не дали бой шведам? Здесь логика Петра вполне понятна. Начинать историю своего флота с поражений не хотелось, так же как не хотелось потерять с таким трудом построенные и купленные корабли. Потери же галер всегда легко было восполнить. Кроме того, в следующем году количество русских кораблей должно было сравняться со шведскими, и тогда уже можно было пробовать мериться силами. Да и датчане, воюющие со шведами у своих берегов, безусловно, к тому времени должны были ослабить противника.
Была и еще одна причина – незнание финских вод. Как отмечал Петр,
«далеко быть – так ничего не сделать, а ежели подойтить – так без лоцманов ничего учинить нельзя».
Кстати, как оказалось позже, шведы также не знали особенностей навигации в финских водах, но царь не считал противника дураком и был обязан предположить, что там шведы будут иметь преимущество.
Тем не менее в начале июля небольшой отряд капитан-командора Сиверса (1 линкор, 2 фрегата, 1 бригантина и 2 галеры) попытался пройти из Ревеля к Гангуту для разведки корабельного фарватера в шхерах. Однако из-за противного ветра отряду Сиверса пришлось возвратиться обратно.
Хотя задумка усилить галерный флот линейными кораблями не удалась, Петр ясно понимал, что линейные корабли шведов не могут действовать на мелководьях. Соответственно, русским галерам, вероятнее всего, придется иметь дело с немногочисленным шведским армейским флотом. Конечно же, и Петр, и Апраксин сильно рисковали. Ставка на галеры не была основана на трезвом расчете. Царем и адмиралом двигали скорее азарт, порыв. И это решение, как оказалось впоследствии, было верным.
Шведы тем временем хотели произвести диверсию против Ревеля. Они планировали напасть на гавань, разрушить батареи и сжечь стоящие там корабли. В середине июля подошедшие к городу шведские линейный корабль «Верден» и бригантина «Грея» обнаружили там весь русский парусный флот, и в результате Ваттрангу пришлось отказаться от атаки Ревельской бухты.
Галерный же флот находился в Твермине (бухта у восточного основания мыса Гангут), где был заблокирован с моря шведской эскадрой. Для решения этой проблемы Апраксин предлагал вывести русский корабельный флот из Ревеля и дать генеральное сражение. Чтобы разобраться на месте, 20 июля сам царь прибыл к Апраксину. Совершив несколько рекогносцировок, Петр нашел другое решение, позволившее не рисковать корабельным флотом. Он решил начать строительство переволоки, чтобы перетащить галеры по суше с восточного берега полуострова на западный.
Ваттранг, узнав о решении противника, сильно обеспокоился и разделил силы. К Норр-Фьорденну была послана маленькая эскадра шаутбенахта Нильса Эреншельда в составе прама «Элефант», 6 галер и 2 шхерботов. Как показало дальнейшее развитие событий, это решение стало первой ошибкой шведского командующего.
Основную часть сил в составе 9 кораблей под командованием Лиллье Ваттранг отослал к оконечности полуострова Гангут для предотвращения возможной атаки русского корабельного флота. Сам же он остался у Твермине всего лишь с 6 линкорами и 3 фрегатами. Опять ошибка, и какая!
Галеры против кораблей
Вероятно, Ваттрангу следовало подождать развития событий и не дробить свои силы. Строительство переволоки и переброска 99 галер – дело не быстрое. Даже если бы русские перетащили первые 2–3 галеры, они не смогли бы сыграть особой роли в развале обороноспособности шведского побережья. А вот атака малыми судами во время переброски русских кораблей могла иметь значительный эффект.
Ваттранг ослабил мышеловку, и Петр этим воспользовался. В 9 утра 26 июля его передовые силы (35 галер и скампавей) прорвались мимо шведских кораблей, пользуясь установившимся штилем. Именно он сыграл решающую роль в успешном прорыве, царю и Апраксину с ним очень повезло.
Дело в том, что линейный корабль по силе превосходил даже 15–20 галер. В качестве примера противостояния галер и кораблей можно привести бой у Леринских островов, где в мае 1635 года 12 испанских галер были перехвачены 16-пушечным флейтом «Нептюн» и тремя галерами под командованием французского капитана Абрахама Дюкена. В результате скоротечного боя (30 минут) Дюкен смог потопить пять испанских галер (погиб и капитан-генерал испанской эскадры дон Риккардо ле Веласко).
В 1616 году Франсиско де Рибейра с 6 галеонами атаковал 55 турецких галер. Когда турки пытались взять неаполитанские галеоны на абордаж, испанцы уклонялись, постоянно маневрируя парусами. Когда же турки в строе фронта оказывались готовыми к залпу, корабли разворачивались к ним носом, а сразу же после залпа противника поворачивали на борт и вели огонь картечью. В первый день боя было сильно повреждено 8 мусульманских галер. На следующий день сражение продолжилось, причем Рибейра, преследуя турецкий галерный флот, стрелял по нему различными типами зарядов, как на учениях, на практике выясняя, что нанесет наибольшие повреждения. В своем отчете он отмечал, что наиболее действенной оказалась картечь, поскольку она наносила ужасный урон турецким экипажам.
К вечеру, когда интенсивность испанского огня снизилась, турки предприняли еще одну попытку атаковать галеоны, но снова были отброшены их бортовым огнем. В результате турецкие галеры укрылись в Ливане, османы потеряли еще 8 галер потопленными, а 15 захватили испанцы, причем потерь у них не было.
Итак, в теории шведы имели огромное преимущество. Но без ветра их кораблям было нечего противопоставить русским. Они даже пытались буксировать свои корабли шлюпками, однако галеры быстро прорвались по мелководью. Чтобы не допустить прорыва оставшихся 64 галер и скампавей русских, Ваттранг срочно отозвал отряд Лиллье к себе. Благодаря этому прорвавшиеся 35 галер получили возможность беспрепятственно обогнуть Гангут и выйти на стратегический простор. Ваттранг собственными руками очистил Петру выход в море, и это была его третья ошибка.
27 июля 1714 года, снова пользуясь штилем, на прорыв пошли оставшиеся 64 галеры. В ходе этого прорыва две русские галеры вылетели на мель и были захвачены шведами. Русские силы соединились и повернули на северо-запад, в спасительные шхеры, где их не могли преследовать шведские линейные корабли. Теперь Петр решил воспользоваться первой ошибкой Ваттранга и атаковать отряд Эреншельда в составе прама «Элефант» (18 пушек), галер «Трана» (16), «Грипен» (16), «Эрн» (16), «Вальфиш» (14), «Геден» (14) и «Лаксен» (14), шхерботов «Флюндра» (4) и «Мортан» (2).
Шведы, пойманные в ловушку, прижались к скалам Сведьехольма, чтобы обезопасить себя от атаки с флангов. Прам они расположили бортом к неприятелю, а галеры и шхерботы – носом, для полного использования артиллерии. Петр и Апраксин были вынуждены атаковать Эреншельда исключительно во фронт. Бой 27 июля (7 августа) начали 23 галеры (из 97), построенные в линию (русские источники пишут о потере 1 галеры и, соответственно, о 98 галерах в строю).
Ошибкой шведксого шаутбенахта можно считать и расположение своих кораблей. На флангах у него стояли малопушечные шхерботы, чем и воспользовался противник, усиливший один из флангов еще шестью галерами. Сражение началось в 14:00. Русские открыли обстрел линии неприятеля, и когда дым от сгоревшего пороха образовал хоть какую-то завесу, провели атаку с левого фланга, заставив замолчать один из шхерботов и захватив его на абордаж. Далее они продвигались, атакуя одновременно с фланга и центра, к самому «Элефанту». В тыл к шведам были посланы 4 скампавеи подполковника Порецкого.
К 17:00 11 русских галер окружили «Элефант», гренадеры закидали гранатами его верхнюю палубу и пошли на абордаж. Через 15 минут все было кончено. Все шведские корабли были захвачены, победа оказалась полной. У шведов погиб 361 человек, еще 600 (в том числе шаутбенахт Эреншельд) были взяты в плен. Потери русских составили 469 человек убитыми и ранеными.
Ваттранг после прорыва русского гребного флота был вынужден отойти на запад, предполагая, что Петр последует к району Стокгольма и Норчепинга.
Русские же, используя преимущества чистой воды, пошли на север. 1 августа вырвавшиеся на простор русские галеры подошли к Турку, а потом к Аландским островам. 18 сентября русский десант высадился в Умео на западном берегу Ботнического залива, где разорил железоделательные заводы и шведские фермы. В сентябре около 16 галер было потеряно из-за непогоды, а остальные с триумфом вернулись в Петербург.
С полным правом можно сказать, что при Гангуте Петр прорвал последний рубеж шведской обороны. Теперь победа русских в Северной войне не вызывала сомнений. Ни в коем случае не умаляя заслуг Петра, можно сказать, что везения здесь было не меньше, чем трезвого расчета. А если бы не установился штиль? А если бы Ваттранг не разделил свои силы? А если бы с Эреншельдом послали хотя бы один, а лучше – два фрегата? При любом из этих вариантов красивая победа могла обернуться жестоким поражением.
Статья была впервые опубликована на сайте WARSPOT. На нашем сайте публикуется с согласия автора. (Прим. редакции).
Поделиться
