Конвой сгоревший в пламени «Торча»
30 октября 2026
8 ноября 1942 года началась высадка англо-американских войск в Северной Африке, ознаменовавшая первое стратегическое наступление западных союзников против держав Оси. Общие цели операции, получившей символическое название «Торч» («Факел»), в наиболее сжатой и ясной форме изложил Иосиф Сталин после того, как Черчилль, разочаровав его сообщением о том, что высадки во Франции в ближайшее время не будет, ознакомил советского лидера с альтернативным планом высадки в Северной Африке.
Он перечислил четыре основных довода в ее пользу. Во-первых, это нанесет Роммелю удар с тыла; во-вторых, это запугает Испанию; в-третьих, это вызовет борьбу между немцами и французами во Франции; в-четвертых, это поставит Италию под непосредственный удар.
Операция была сложной: требовалось высадить и снабжать порядка 70000 солдат в пунктах, занятых войсками и силами вишистской Франции, реакция которых была для планировщиков малопредсказуемой – от ожесточенного сопротивления до перехода на сторону союзников. Но наибольшие трудности встали на пути разработчиков логистики операции. Соображения строжайшей секретности привели к тому, что по плану 15 войсковых конвоев должны были выйти из западных портов Великобритании в Атлантику, после чего, описав широкую дугу, обогнуть Ирландию, взять курс на юг и юго-восток и пойти на Гибралтар, который являлся узловым центром операции – через него должны были, как скоростные экспрессы, пройти все силы, предназначенные к высадке, за исключением американцев, которые самостоятельно высаживались в Касабланке.
Осенью 1942 года США и Великобритания еще не обладали достаточными ресурсами, чтобы провести операцию, не сокращая силы на других направлениях. Пришлось пойти на определенные жертвы. Чтобы высвободить эскортные корабли и транспорты, потребовалось отменить «русские» и южно-атлантические конвои – порядка 352 судов ежемесячно. Только боевых кораблей в высадке должно было участвовать более 300 единиц. Формирование многих конвоев было отложено, некоторые перенаправлены, уменьшено количество судов в конвоях, суда направлялись в одиночное плавание и были потоплены – всё это привело к падению импорта в Великобританию. Такова была первая цена «Торча».
Наибольшую тревогу у планировщиков вызывали немецкие подводные лодки. Численность подводного флота немцев к осени 1942 года, несмотря на отвлечения на другие театры, позволяла «фюреру у-ботов» адмиралу Карлу Деницу постоянно держать в Атлантике несколько групп подводных лодок с задачей атаковать конвои, следовавшие как в западном, так и в восточном направлении. Тем не менее союзники решили положиться на мощный эскорт и скрытность.
Следует признать, что меры соблюдения секретности и различные дезинформационные мероприятия дали результат. Несмотря на отмеченную немцами активность в Гибралтаре, ни агентура, ни радиоразведка не вскрыли масштаб и замысел приготовлений союзников. Верный своей тактике неожиданных ударов в районах, где судоходство длительное время не подвергалось ударам субмарин, 20 октября 1942 года Карл Дениц сформировал на широте Гибралтара «волчью стаю» подлодок под кодовым названием «Streitaxt» – «Секира» и приказал лодкам в широкой завесе спускаться на юг, в давнее излюбленное охотничье угодье – воды в районе Фритауна. Это давало неплохой шанс встретить по пути конвой из Сьерра-Леоне, который по месту формирования имел шифр SL.
В процессе планирования операции «Торч» исполнители обратили внимание, что маршрут конвоев из Сьерра-Леоне практически под прямым углом пересекает маршрут будущих войсковых конвоев и последующих конвоев снабжения. Поэтому было принято решение временно отменить эти конвои (возобновились они только в марте 1943 года), чтобы не создать случайно в океане «затор», когда две огромные массы судов будут пытаться разминуться, следуя к своей цели, и избежать всяких сопутствующих неприятностей. Но кто-то должен быть самым последним. Таким последним и стал конвой SL 125, который 16 октября 1942 года в 11:00 покинул порт Фритауна и направился прямо навстречу группе «Секира» – навстречу своей судьбе и особой роли в истории операции «Торч», которая станет предметом самых мрачных предположений и версий.
На пути к бою
Итак, конвой и завеса лодок шли навстречу друг другу. Что же представляли собой противники?
Конвой SL 125 был обычным, ничем не отличающимся от сотен себе подобных. Он состоял из 42 судов, которые по выходе из Фритауна сформировали 11 колонн. Груз был разным: много судов было загружено металлоломом, чаем, мороженым мясом и другими сборными грузами. Два танкера следовали в балласте. Один американский транспорт 20 октября по согласованию отделился от конвоя и пошел своим маршрутом. Как уже говорилось, Адмиралтейство в связи с «Торчем» не могло выделять крупные силы охранения, поэтому сопровождали SL 125 четыре корвета-«цветка» типа «Флауэр» – Petunia, Cowslip, Woodruff, Crocus.
Возглавил конвой коммодор, вице-адмирал в отставке сэр Сесил Райн (Cecil Reyne, CBE). Он выбрал себе самое небольшое и тихоходное судно конвоя – Нэгпор (Nagpore) 5283 т – и возглавил на нем шестую колонну. Этот выбор оказал большое влияние на последующие события. Вице-коммодором конвоя был кэптен Королевских индийских военно-морских сил Ричард Гарстин (R.H. Garstin), который возглавил девятую колонну на судне Стентор (Stentor, 6148 т.) Сразу после выхода из Фритауна корабли встретил шторм. Выбор коммодором Нэгпора сразу стал сказываться: судно не могло давать более 7 узлов, а иногда скорость падала и до 5 узлов. Более крупные и быстроходные суда оказались в тяжелом положении – на такой скорости они еле могли бороться со штормовыми волнами, для экипажей судов, следовавших в балласте, переход вообще сразу превратился в ад. И тем не менее все обязаны были придерживаться скорости коммодора. В такой мрачной обстановке конвой упрямо пошел на север.
В группу «Секира» изначально вошли 8 подводных лодок: U-134 Рудольфа Шенделя, U-203 Германа Коттмана, U-409 Ханса Массмана, U-509 Вернера Витте, U-510 Карла Найтцеля, U-572 Хайнца Хирзакера, U-604 Хорста Хёльтринга и U-659 Ханса Штока. Все лодки были средними типа VII-C, только 509-я и 510-я были более крупного типа IX-C. Среди командиров лодок группы не было «звёзд» подводного флота Деница – ни одного кавалера Рыцарского креста, многие вообще без наград. Лишь Карл Найтцель из всех них получит заветный «знак качества» на шею в следующем году. Половина перечисленных офицеров не переживет 1943 год – год перелома в войне и в Битве за Атлантику. Хайнц Хирзакер станет единственным командиром подводной лодки кригсмарине, осужденным и казненным по обвинению в трусости. Но это были отлично подготовленные, крепкие бойцы-«середнячки», которым не достались «жирные годы» их старших товарищей, и встреча с ними не сулила конвою ничего хорошего.
По иронии судьбы, октябрь 1942 года стал поворотной точкой в попытках англичан на протяжении почти всего года проникнуть в новый немецкий шифр подводных лодок «Тритон» (англичане называли его «Шарк»). 30 октября 1942 года в Средиземном море абордажная группа с эсминца «Петард» смогла достать с тонущей немецкой лодки U-559 важную шифровальную документацию. Спустя короткое время англичане взломали коды и смогли предупреждать конвои о развертывании лодок на их маршрутах. Но SL 125 был лишен такой возможности, и бой был неизбежен.
Удар секиры
26 октября 1942 года в районе Канарских островов конвой вошел в завесу немецких подводных лодок. Первой жертвой немцев стал отставший от конвоя из-за проблем в машинном отделении танкер «AngloMaersk» водоизмещением 7705 тонн. Вернер Витте на U-509 в 17:40 атаковал одиночный танкер и через минуту и 33 секунды наблюдал попадание торпеды в судно. Но «AngloMaersk» был как раз одним из двух танкеров в балласте, а такие суда довольно трудно потопить. Без видимого эффекта танкер проследовал дальше мимо раздосадованных немцев. Но от судьбы он не ушел: через сутки по-прежнему следовавший за конвоем танкер был добит U-604 Хорста Хёльтринга – 3 торпеды на этот раз завершили дело. К счастью, Канарские острова были совсем близко, и экипаж танкера в количестве 35 человек в тот же день добрался на шлюпках до спасительной суши.
27 октября конвой был обнаружен западнее Канарских островов U-409 Ханса-Фердинанда Массмана. В этот же день от конвоя отделился отряд из 4 вспомогательных судов Королевского флота. Несмотря на молодость, 25-летний Массман уже имел за плечами годовой опыт командования и 2 боевых патрулирования. Поэтому он прекрасно знал, что нужно делать. Установив контакт, он не ринулся пополнять личный счет, а оповестил коллег по завесе и штаб. Тактика была отработана до мелочей: установив контакт, лодкам необходимо было обогнать конвой, а с наступлением ночи в надводном положении устроить резню среди колонн.
Первыми на сигнал Массмана откликнулись U-203, U-509 и U-659. С наступлением ночи «волки» пошли в атаку. Вернер Витте после неудачной атаки на танкер решил действовать наверняка. Зайдя в голову конвоя, он проник в ордер и в 22:33 дал залп по судам, возглавлявшим восьмую и девятую колонны конвоя – Pacific Star 7951 т и уже упоминавшемуся судну вице-коммодора Гарстина Stentor. Но если более крупному Pacific Star повезло, и он остался на плаву, то на Стенторе после попадания разверзся ад. Торпеда попала в трюм №2, где был оборудован большой резервуар для перевозки пальмового масла. Силой взрыва вырвало грузовой люк, и вся масса воспламенившегося масла (во Фритауне экипаж уверяли, что оно практически не горит) взметнулась на высоту 60 метров, откуда огненным ливнем окатила погибающий корабль. Кэптен Гарстин, машинально поднявший лицо при виде огненного смерча, мгновенно жестоко поплатился за это, получив порцию горящей жидкости прямо в глаза. «Я ослеп» – это были его последние слова. Мостик судна и половина спасательных шлюпок были разрушены и пылали. Стентор затонул за 8 минут – за это время выжившие сумели спустить спасательные плоты и шлюпки, а сотрудники штаба вице-коммодора – уничтожить секретные документы. 44 человека погибли, включая капитана, вице-коммодора, 19 членов команды и 22 пассажиров. Врач судна Уильям Чисхольм отказался покинуть Стентор, до последнего оказывая помощь обожженному и ослепшему Гарстину. За это впоследствии он был посмертно награжден медалью Альберта. Спасшихся 202 человек через три часа подобрал корвет Woodruff. Pacific Star был оставлен экипажем на следующий день, все они благополучно добрались до Канарских островов.
В эту ночь удача сопутствовала только Витте, остальные лодки успеха не добились. Днем 28 октября контакт с конвоем удерживала U-203, которая сообщила его позицию основному составу группы «Секира» – лодкам U-409, U-509, U-510, U-604, U-659. Штаб, предчувствуя славную охоту, привлёк к операции ещё две лодки – U-134 Рудольфа Шенделя и U-440 Ханса Гейслера, которые пополнили группу «Секира». К вечеру 28 октября погода значительно ухудшилась, многие суда стали с трудом удерживать свое место в ордере. Ночь с 28 на 29 октября стала зеркальным повторением предыдущей – Вернер Витте снова в то же время прошел в голову ордера конвоя и провел атаку. По какому-то злому року вслед за судном вице-коммодора настала очередь и самого коммодора. Торпеда поразила Нэгпор по центру корпуса, силой взрыва были уничтожены 2 из 4 спасательных шлюпок. Группа членов экипажа из индусов без приказа спустила одну из шлюпок и растворилась в темноте. Больше их никто не видел. Оставшимся едва хватило 10 минут, чтобы спустить плоты и шлюпку, прежде чем Нэгпор, груженный металлоломом, переломился пополам и, сложив мачты, затонул.
Коммодор Райн, уже находясь в воде, получил удар обломком по голове, и его в бессознательном состоянии вытащил на плот третий помощник капитана. Конвой, выполняя приказ самого Райна, прошел мимо, не останавливаясь, чтобы помочь спасшимся. Этим же залпом Витте поразил судно Hopecastle (5178 т.) Относительно новое (1937 года постройки), оно смогло выдержать попадание и продолжить путь с конвоем, чтобы погибнуть на следующий день. В результате этой атаки конвой, находившийся только в середине пути, оказался фактически обезглавленным – вице-коммодор погиб, полумертвый коммодор остался лежать без сознания на плоту позади в океане. Обязанности коммодора принял на себя капитан судна Empire Cougan Уильям Хэддок (W.A. Haddock). Спасшиеся с Нэгпора провели три ужасных часа на плоту. Была ночь, жуткий холод, ветер со срывающимся снегом и бесконечные волны, обдающие водой измученных людей. Коммодора Райна поддерживали как могли, и через два часа он пришел в сознание, но лишь для того, чтобы начать мучиться от страшной боли. В конце концов их нашел корвет Crocus, который, только начав поднимать людей, вынужден был умчаться к якобы обнаруженной субмарине немцев. Спасшихся охватило отчаяние, но корвет вернулся и таки поднял всех на борт.
Утром 29 октября Герман Коттманн на U-203 добился попадания в поврежденный Hopecastle. Экипаж не стал дважды испытывать судьбу, хотя судно продолжало держаться на плаву, тем более что следующее в колонне судно Тasmania всё-таки остановилось и приняло на борт почти всю команду – погиб один человек. Коттманн добил упрямый пароход артиллерией, когда конвой ушел. Ночь с 29 на 30 октября ничем не отличалась от двух предыдущих. Как по расписанию, в 22:00 Вернер Витте начал атаку. В 22:16 взрыв торпеды у борта Corinaldo 7131 т известил конвой об очередной жертве U-509. Судно было оставлено, выживших поднял на борт корвет Cowslip. 5000 тонн мороженой аргентинской говядины остались дрейфовать в океане. Через 4 часа брошенный транспорт обнаружила U-659 Ханса Штока. Но и две торпеды от него не заставили Corinaldo затонуть. Герман Коттманн, у которого это был первый боевой поход, снова выступил в уже привычной ипостаси «волка-падальщика» и еще через 2 часа добил судно торпедой и орудийным огнем. Днем 29 октября за конвоем следил и наводил остальных Рудольф Шендель на U-134.
30 октября 1942 года вместило в себя столько горьких событий, что их подробное описание здесь невозможно, и эти сутки в жизни конвоя можно кратко охарактеризовать как полный разгром. Осмелевшие от безнаказанности и слабости эскорта немцы смяли охранение и устроили бойню, застрельщиком в которой опять выступил Вернер Витте. В течение ночи 30 октября были потоплены суда Brittany 4772 т (Витте), танкер Bullmouth (в балласте 7519 т, поврежден Хансом Массманом, добит Хансом Штоком), вечером, перед наступлением 31 октября, пошел ко дну войсковой транспорт President Doumer 11898 т и Baron Vernon 3642 т (потоплены Хорстом Хёльтрингом), получило попадание Silverwillow 6373 т (повреждено Хансом Массманом, затонуло 5 ноября), Tasmania 6405 т, которая уже имела на борту 44 выживших с Hopecastle. (торпедирована Гансом Штоком, добита через два часа, в 00:12 31 октября, Густавом-Адольфом Янсеном на U-103).
Сложно обвинять в случившемся эскорт конвоя. Четырех маленьких корветов было слишком мало, чтобы защитить конвой от такой стаи подлодок. Экипажи «цветков», которые шли с SL-125, были храбрыми и испытанными бойцами, и, несмотря на то, что ими командовали офицеры-резервисты, при крике «Контакт!» они шли прямо на врага, ведя огонь из всего, что может стрелять. «Крокус» за три недели до описываемых событий таранил U-333 под командованием известного аса Петера Кремера и своим огнем превратил её в искореженный плавучий госпиталь вместе с моргом, который еле дошел до Франции, а командир лодки, получивший 8 ранений, по совокупности своих и корабельных повреждений получил от коллег прозвище «Али-Кораблекрушение».
К 30 октября корветы уже две недели находились в море, были измотаны трехсуточным боем и, самое главное, они были критически перегружены спасенными членами команд потопленных судов. Невозможно представить себе, что творилось на борту Вудраффа и как он мог сражаться, если при экипаже в 85 человек он принял на борт 202 спасенных со Стентора. Понимая, что помощи ждать неоткуда, а его корабли уже не в силах принимать спасшихся, командир охранения лейтенант-коммандер Райнер приказал в нарушение обычных конвойных инструкций, чтобы суда останавливались и спасали своих товарищей, несмотря на то, что такая же участь могла постигнуть и их. Адмиралтейство знало, что конвой рвут на куски, но эсминцы из Гибралтара и береговая авиация могли прийти на помощь только через сутки. Норвежский транспорт Alaska после полуночи 31 октября получил торпеду с U-510 Карла Найтцеля. Команда транспорта в это время только закончила подъём выживших с President Doumer и Tasmania. Нервы у людей не выдержали, и на борту вспыхнула паника. Но норвежцам удалось взять ситуацию под контроль и продолжить путь.
В течение ночи корветам удалось контратаковать U-659 Ханса Штока и нанести ей повреждения, которые вынудили лодку прервать операцию. Наступило утро 31 октября, и конвой наконец вошел в зону действия береговой авиации, которая загнала «волков» под воду. Днем подошли два эсминца из Гибралтара, и мучения истребляемого SL-125 закончились. Несмотря на то, что часть выживших взяли на борт эсминцы, многим так и пришлось проделать весь остаток пути на утлых корветах.
1 ноября 1942 года Карл Дениц отдал приказ прекратить операцию против SL-125. Конвой вошел в зону действия береговой авиации, охранение было усилено, и дальнейшее преследование было бесперспективным, тем более что лодки уже расстреляли большое количество торпед и истратили много топлива. Результаты более чем устраивали немцев – только по докладам командиров было потоплено 18 судов на 133130 тонн. Реальный результат был тоже более чем весомым: погибло 12 судов тоннажем 80005 тонн, одно судно было повреждено. За сухими цифрами потопленного тоннажа скрывалась гибель 400 человек, что было очень много для конвоя (в печально известном PQ-17 погибло 150 моряков).
И если судам конвоя теперь ничего не угрожало, то страдания раненых продолжались. Сигнальщик вице-коммодора Гарстина со Стентора Джеффри Кларк, получивший сильные ожоги спины, с ужасом вспоминал пребывание на Вудраффе: 10 дней ему пришлось пролежать на животе около борта корабля. Ни врача, ни необходимых медикаментов на корвете не было. Единственная помощь, которую матросы Вудраффа могли оказать, заключалась в ежедневной перевязке обожженных и раненых марлей. За сутки ожоги и раны схватывались коркой, которую каждый день матросы отдирали с обезумевших от боли моряков, чтобы наложить новую повязку. Кларк, которому 10 дней пришлось еще и питаться лежа на животе, признавал, что при виде приближающегося «медбрата» у него начиналась истерика. Когда раненых наконец передали на берег, практически у всех была тяжелая форма сепсиса. Про моральное состояние спасенных и говорить не приходится.
«Несчастье, ставшее истинным счастьем»
Именно эти слова английского историка Стивена Роскилла, выразившие отношение Королевского флота к произошедшему, подогрели сразу возникшие после успешного осуществления операции «Торч» слухи, что SL-125 был «приманкой» для «волков» Деница, которая увела их от войсковых конвоев. Карл Дениц в своих воспоминаниях также привел цитату из Роскилла, отмечая, что это омрачило успех его подводников:
«Несчастье, постигшее этот конвой, внезапно оказалось для союзников истинным счастьем в другом отношении. В то самое время, когда немецкие подводные лодки стали атаковать конвой "SL-125", неподалеку отсюда началась проводка первых военных конвоев союзников, направлявшихся в Северную Африку. Если бы противник не был так занят борьбой с "SL-125", он обнаружил бы в соседних районах интенсивное движение войсковых транспортов и транспортов снабжения, напал бы на них или, по крайней мере, установил бы, какова их цель и что они перевозят. Таким образом, десантные войска союзников могли лишиться возможности использовать важный для них фактор внезапности.» (Roskill S.W., Vol. II, p. 213)
Масла в огонь подлил выживший коммодор конвоя сэр Сесил Райн, который в беседе с Роскиллом сказал, что «это был единственный случай за всю войну, когда меня поблагодарили за потерю судов». Сэр Сесил Райн после выздоровления вернулся в море и провел еще 39 конвоев, 1 июля 1944 года он был произведен в рыцари Ордена Британской империи.
В эту же копилку добавилось мнение капитана Хэддока, который возглавил конвой после гибели корабля коммодора. Он фактически прямо обвинил Райна в том, что тот подставил их под расстрел:
«Когда начались первые атаки, мы плелись со скоростью, заданной коммодором, – 7 узлов. По сути, пятнадцать крупных и быстроходных судов конвоя превратились в сидячие мишени…»
И тем не менее при внимательном рассмотрении версия конвоя-«приманки» не выдерживает никакой критики.
Во-первых, конвой не уводил подводные лодки от коммуникаций «Торча», а, наоборот, вел их к ним.
Во-вторых, последняя торпеда нашла цель за 5 дней до того, как американские силы высадки пришли в район прохождения конвоя, – довольно странный расчет времени, если бы планировалась «приманка».
В-третьих, трудно себе представить, что Адмиралтейство включило бы в состав «приманки» ценный войсковой транспорт President Doumer, да ещё с сотнями пассажиров и военнослужащих на борту, да и остальные суда конвоя были весьма ценными и перевозили важные грузы.
К тому же следует отметить, что некоторые лодки группы «Секира» все-таки были перенаправлены для операций против сил высадки, хотя их боеспособность после боя с конвоем, конечно, была уже ограничена – тому же Вернеру Витте вообще пришлось возвращаться на базу, так как он израсходовал все торпеды.
Таким образом, точку зрения офицеров Королевского флота на участь конвоя SL-125 можно объяснить тем, что наиболее близкая к месту высадки и многочисленная группа немецких подводных лодок оказалась связана боем с конвоем и отвлекла внимание штаба подводных сил от районов Атлантики, где должны были концентрироваться силы, предназначенные для операции «Торч».
Такова история конвоя SL-125, которому по несчастливому жребию судьбы было суждено остаться в памяти моряков военного времени как «конвою-приманке», который помог разгореться «Факелу» союзников.
Поделиться
