Траулеры на службе Его Величества. Первая кровь траулерного резерва

Всего за несколько лет до начала Первой мировой войны Королевский флот сформировал мобилизационный резерв минно-тральных сил из специально отобранных рыболовных траулеров и обученных рыбаков, а в британском Адмиралтействе был создан отдел траления. Насколько своевременным и дальновидным оказалось это решение, стало ясно буквально с первого дня войны. Однако очень быстро выяснилось, что предстоящие задачи гораздо сложнее, чем представлялось в мирное время, а довоенные расчеты совершенно не соответствуют реальной потребности флота и масштабам разворачивающейся борьбы.

Начало мобилизации и первый обмен ударами

Утром 29 июля 1914 года, выполняя распоряжение Первого лорда Адмиралтейства Уинстона Черчилля, главные силы Королевского флота – знаменитый «Гранд-Флит» – начали переход из Портленда в свою новую операционную базу Скапа-Флоу на Оркнейских островах. Этот первый ход англичан обозначал их стратегию в будущей войне – дальняя блокада Германии. Огромный флот прибыл в удобную, но слабо оборудованную базу 2 августа, когда вступление Великобритании в войну еще было под вопросом. Но уже 4 августа, после вторжения немцев в Бельгию, чей нейтралитет был гарантирован Великобританией, схватка двух сильнейших флотов Европы стала неизбежной. Немцы решили продемонстрировать, в каком стиле они собираются сражаться.

Огромный Гранд-Флит, средоточие морской мощи Великобритании в открытом море. Сейчас в это трудно поверить, но в начале века отследить перемещения и дислокацию даже такого огромного флота было почти неразрешимой проблемой для противника.

В 19:30 4 августа, за три с половиной часа до истечения срока английского ультиматума Берлину, из устья Эмса вышел небольшой (2160 тонн) пассажирский пароход «Кенигин Луизен», спешно переоборудованный во вспомогательный минный заградитель. На корабль даже не стали устанавливать всю положенную артиллерию, после погрузки 200 мин командиру минзага корветтен-капитану Карлу Бирману (Karl Biermann) было приказано немедленно выйти в море и установить мины на восточном подходе к устью Темзы. По мнению английских исследователей, немцы, не сумевшие вскрыть уже произошедшую передислокацию Гранд-флита, надеялись этим заграждением нанести потери боевым кораблям, совершающим переход из Ла-Манша в Северное море.

Германский экскурсионный паром «Кенигин Луизе» был совсем новым судном 1913 года постройки, он предназначался для перевозки отдыхающих и туристов между курортами Северного моря. Он стал первой потерей кайзеровского флота в Первой мировой войне.

Однако в миссию Бирмана вмешались вездесущие английские рыбаки. Утром 5 августа шкипер Чарльз Райт (Charles Wright), капитан деревянного парусного траулера из Лоустофта «Литтл Бойз» («Ребятишки»), заметил в бинокль подозрительное судно, сбрасывающее в воду какие-то предметы в 30 милях к востоку от Орфорднесса, и сообщил об этом отряду боевых кораблей во главе с крейсером «Эмфайон». В 11:15 (грн) английские эсминцы настигли заградитель, который успел радировать о выставлении всех мин, после чего был потоплен. Однако уже ранним утром следующего дня «Эмфайон», возвращаясь на базу, подорвался на минах своей жертвы и стал первым погибшим кораблем Королевского флота в новой войне. При этом погибли и большинство немцев, спасенных с «Кенигин Луизе». 200 мин, выставленных немцами, англичане сочли очень большим количеством и назвали это заграждение «Южным полем».

Как ни удивительно, но английский крейсер-скаут «Эмфайон» был ровесником «Кенигин Луизе», он вступил в строй в марте 1913 года. Англичане остались верны себе и своему своеобразному юмору – командир крейсера получил поздравления от короля как первый офицер, который потерял свой корабль в новой войне.

Мобилизация траулеров началась вместе с боевым флотом 29 июля и в целом проходила по плану, хотя было очевидно, что первые из них будут готовы к тралению только к концу первой декады августа. Поэтому на траление поля, выставленного «Кенигин Луизе», отправили закупленные до войны учебные траулеры флота, которые до этого занимались буксировкой мишеней. Следуя приказу получить тралы в Норе, 6 августа тральная флотилия отправилась в море для нейтрализации «Южного поля», протянувшегося от Орфорднесса до Саутволда.

Как это обычно и случается, только с реальным объявлением мобилизации начали проявляться все довоенные недоработки в планировании и расчете потребностей. Из 145 траулеров, предназначенных к мобилизации, в портах находились 92, процесс их передачи флоту и был начат. Недостающее количество заменялось и оформлялось по согласованию с Адмиралтейством, которое, однако, после установки минного поля «Кениген Луизе», немедленно запросило у правительства реквизицию дополнительно еще 100 траулеров. Но сперва требовалось разобраться с начавшейся дезорганизацией рыболовной отрасли.

Несмотря на то, что посыльный от Адмиралтейства прибыл в Совет по рыболовству и сельскому хозяйству Великобритании в 20:00 4 августа с распоряжением флота о «конце рыбалки» в связи с началом боевых действий, осуществить это в реальности оказалось почти невозможно.

Английские рыбаки выгружают один из последних уловов мирного времени на палубу своего судна

Рыболовные суда в море не имели радиостанций, поэтому вернуть их в порты было крайне затруднительно, хотя компании и обязались послать специальные суда для оповещения рыбаков о начале войны.

Никто еще ничего не знал о том, какой будет война и сколько она продлится. В Абердине 5 августа при большом стечении народа заставили спустить флаги с двух немецких траулеров. Их команды выполнили это требование с большой неохотой, хотя обращались с ними вполне прилично. Английские власти объявили о немедленной регистрации всех военнообязанных вражеских государств, но некоторые рыбаки-немцы продолжали ходить в море на английских судах до конца 1914 года, пока не поплатились за это каторжными работами по приговору суда. Такие же эксцессы были отмечены и в германских портах, о чем впоследствии рассказывали вернувшиеся из плена.

В английских гаванях к 5 августа скопилось порядка 50.000 бочек сельди, которые предназначались к поставке в Россию и Германию. На эти две страны приходилось 85% экспорта британского вылова сельди (500-600 тысяч тонн ежегодно), при этом сельдь шла в Россию транзитом через немецкие порты. В панике, еще не осознавая происходящего, владельцы продукции постарались быстро и дешево сбыть товар в Скандинавию и США, не подозревая, что через месяц сезон будет полностью сорван. Лишь небольшое количество сельди отправили в Архангельск. После первоначальной «постановки на прикол» и призыва военнообязанных рыбаков правительство, успокоенное пассивностью немцев, снова разрешило выход на промысел в определенные районы Северного моря – однако вскоре выяснилось, что этот оптимизм был преждевременным и до закрытия сезона оставались считанные недели.

Инцидент с «Кенигин Луизе» утвердил англичан в мнении, что немцы намерены вести интенсивную минную войну у восточного побережья Великобритании. Находящиеся в строю тральщики Королевского флота разделились: половина занялась уничтожением «Южного поля», остальные отправились на северо-восток Шотландии, где базировались главные силы флота, а противоминная оборона пока отсутствовала совершенно. Судоходный трафик восточного побережья с началом войны и вызванными этим мероприятиями возрос неимоверно. Известный английский писатель-маринист Эдвард Чаттертон (Edward Keble Chatterton), вступивший в добровольный резерв флота, вспоминал:

Те из нас, кто был в море у этого побережья в течение первых нескольких недель войны, навсегда запомнили просто невероятное количество движения – угольщики, торговцы, парусные шхуны, в одной нескончаемой процессии между портами Северного моря. Врага по ту сторону горизонта как будто не существовало.

Разумеется, враг существовал. и весь этот трафик требовалось упорядочить и обезопасить. Уже через трое суток после начала войны, 8 августа, был готов план «Военного канала Восточного побережья» – узкой, всего 4 кабельтовых в ширину, безопасной «полосы движения» вдоль берега, обозначенной буями и вехами, регулярно протраливаемой и прикрытой патрульными кораблями. Хотя сперва оптимистично считалось, что для этого хватит 80 мобилизованных траулеров, очень быстро выяснилось, что придется использовать весь довоенный резерв и мобилизовать дополнительные силы.

Английский траулер «Гельвеция» вступил в строй Королевского флота, но корпус еще не окрашен, корабль несет мирное название и марки рыболовного флота Гримсби

Главной базой развертывания тральных сил стал порт Лоустофт. С начала мобилизации все заводские и ремонтные мощности этой базы работали на пределе: уже к 8 августа ввели в строй 114 кораблей, а спустя две недели это количество возросло еще на 100 единиц. Маховик перманентной мобилизации уже начал раскручиваться. 11 августа для патрулирования будущего «Военного канала» приказали реквизировать еще 50 паровых дрифтеров без установки вооружения.

Нация просвещенных мореплавателей умела работать быстро, и к концу августа «Военный канал» уже должен был начать функционировать, однако и противник продемонстрировал, что не намерен отдавать инициативу.

Враг появляется из-за горизонта

Немцы продолжали усиленно вести разведку с целью установить местонахождение главных сил Королевского флота. По утверждению британского историка Джулиана Корбетта, в первые дни войны они в немалой степени полагались на собственные рыболовные суда с почтовыми голубями на борту, но английские дозоры быстро вымели немецких рыбаков из своей операционной зоны, уничтожив перехваченные суда.

Теперь немцы решили сознательно захватить английских рыбаков, чтобы добыть нужную им информацию. В ночь на 22 августа малые крейсера «Росток» и «Страсбург» совместно с VI флотилией миноносцев предприняли поиск в Северном море. К этому времени английское верховное командование, успокоенное отсутствием активных боевых действий, разрешило с некоторыми ограничениями вести промысел, поэтому немцы просто не могли не встретить желанную и беззащитную добычу. В 180 милях к западу от Гельголанда ими были обнаружены и потоплены подрывными зарядами 8 траулеров, 7 из английского Бостона: «Скирбек», «Мэрнэй», «Вигтофт», «Валрус», «Флавиан», «Джулиан» и «Индиан», одно судно «Каприкорнус» было из Гримсби. Все 73 рыбака были взяты в плен. Это был первый крупный удар для британских рыболовов – до этого их потери от боевых действий ограничивались траулером «Тубал Кейн» (227 брт) из Гримсби, потопленным в Атлантике 7 августа 1914 года немецким вспомогательным крейсером «Кайзер Вильгельм дер Гроссе». Но то, что это было только началом конца английской рыбалки в Северном море, показали уже следующие несколько суток.

В ночь с 24 на 25 августа из Гельголанда вышел отряд в составе минного заградителя «Альбатрос», малого крейсера «Штутгарт» и трех миноносцев.

Немецкий миноносец V 156, один из участников захватов рыбаков во время минно-заградительных операций. Эти флотские «гросс-торпедоботы» 1908 года постройки, водоизмещением 595 тонн, считались вполне мореходными, хотя очевидно, что в штормовую погоду экипажу приходилось несладко. Эти корабли предназначались в первую очередь для торпедных атак, несли два 88-мм орудия и три одинарных 450-мм торпедных аппарата.

Задачей «Альбатроса» было заблокировать минами устье Тайна. Около 15:00 25 августа, когда отряд находился в рыболовных угодьях северо-западного угла Доггер-банки, немцам стали попадаться английские траулеры, которых ждала молниеносная расправа. До 19:00 миноносцы захватили и потопили 9 траулеров, команды которых были переданы на «Альбатрос» и «Штутгарт». С пленными на борту минзаг около полуночи начал минные постановки, выставив 200 мин в 30 милях от берега напротив устья Тайна. На отходе днем отряд уничтожил еще один траулер и ночью 26 августа вернулся в Гельголанд.

Немецкий минный заградитель специальной постройки «Альбатрос». В июне 1915 года «Альбатрос» был переведен на Балтику, однако его карьера на новом театре оказалась очень короткой. После нескольких минных постановок 2 июля 1915 года (по новому стилю) он и его прикрытие были застигнуты русскими крейсерами, действовавшими по данным радиоперехвата в районе острова Готланд. Русские корабли смогли отрезать «Альбатрос» и сосредоточенным огнем заставили выброситься разбитый минзаг на берег шведского острова Эстергарн.

Практически одновременно проводилась аналогичная операция по блокированию устья Хамбера. Отряд в составе заградителя «Наутилус» (однотипный с «Альбатросом»), крейсера «Майнц» и полуфлотилии миноносцев вышел ранним утром 25 августа из Эмдена. Как и в первом случае, немцы не были обнаружены, потому что снова выставили мины в 30 милях от устья Хамбера, в то время как английские дозоры держались сосредоточенно вблизи портов и баз. На обратном пути жертвами набега стали еще 6 траулеров из Бостона. Таким образом, первым результатом минной активности немцев стало уничтожение в течение двух суток 16 траулеров и захват в плен 139 рыбаков.

Минный заградитель «Наутилус» был систершипом «Альбатроса», хотя проекты и имели некоторые отличия, носовая часть головного «Наутилуса» имела клиперную форму, «Альбатрос» же получил «крейсерский» нос. Минзагу было суждено пережить войну и быть разделанным на металл в 1928 году.

Примерно через полтора года большинство из них были освобождены в рамках программы обмена пленными между воюющими сторонами, и некоторые рыбаки рассказали подробности своего пленения и обращения немцев с ними.

Шкипер траулера «Лобелия» Роберт Кемп (Robert Kemp) вспоминал, что миноносец, «быстрый и верткий, как угорь», мгновенно подлетел к судну и, продемонстрировав отменную выучку, пришвартовался к носу «Лобелии». Держа рыбаков под прицелом стрелкового оружия, немцы приказали немедленно покинуть судно, не разрешив забрать личные вещи и одежду; только шкипера предупредили взять судовые документы. После приема англичан на борт немецкие матросы заложили подрывные заряды в машинное отделение, вернулись на миноносец, и «Лобелия» взорвался спустя несколько минут на глазах у пленных. Таким же образом миноносец расправился еще с тремя траулерами, и на его палубе скопилось порядка 40 пленных англичан. На борту «торпедобота» они находились около 6 часов, до 21:00, после чего из-за очевидного отсутствия условий их передали на «Альбатрос». Экипаж миноносца вполне нормально обращался с рыбаками: им дали воды и накормили, разрешали общаться между собой.

Немецкие матросы на палубе своего миноносца в свободное время

Кемпу запомнилось, что многие немцы отлично разговаривали на английском, включая высокомерного командира возрастом около 30-35 лет. После вопросов о дислокации боевых кораблей Королевского флота (на которые он не получил ответа), он начал вести «разговор про политику», не понимая, зачем Англия ввязалась в войну против германского рейха. Резюмировал он безапелляционным:

«У вас нет людей, а у нас хватает и людей и продовольствия».

На борту «Альбатроса», по словам Кемпа, условия были гораздо строже, хотя куражащиеся немцы и сообщали пленным, где находится корабль и как он выполняет задачу, англичан при этом больше пугала перспектива погибнуть от мин или огня своих кораблей.

Пленные британские рыбаки в немецком лагере. Впечатления от условий содержания и качества питания у вернувшихся на родину остались самые негативные.

Другой рыбак, Артур Хиггинс (Arthur Higgins), показал, что командир «Альбатроса» отнесся к ним с плохо скрываемым отвращением, заявив, что английские траулеры тайно ставят мины и наводят подводные лодки. Хотя рыбаки это отрицали, некоторые члены экипажа заградителя обращались к ним не иначе как к «английским свиньям».

Остальные моряки в целом подтвердили эти свидетельства, хотя из их показаний стало ясно, что обстоятельства захвата и потопления во многом зависели от характера командира миноносца. Некоторым командам дали несколько минут на сборы, разрешили взять одежду и личные вещи, с одного траулера немцы прихватили несколько корзин со свежей рыбой. Иногда вместо подрыва судна немцы предпочитали обойтись парой точных выстрелов.

Захваченных англичан немцы провели 27 августа по улицам Вильгельмсхафена, где те подверглись нападкам гражданского населения, после чего их ждала дорога в лагеря военнопленных. Удивительно, но в этот период войны рыбаки обеих противоборствующих сторон стали объектом ненависти и подозрений. В английской прессе и парламенте также звучали заявления о том, что немецкие траулеры под нейтральным флагом шпионят и выставляют мины в британских водах. Как писал уже упоминавшийся Эдвард Чаттертон, среди моряков тральщиков и патрульных кораблей эта пропагандистская кампания не вызвала ничего, кроме презрения к умственным способностям некоторых политиков, которые не представляли, сколько мин мог взять на борт обычный траулер или дрифтер, и какой путь с ними ему требовалось проделать от ближайшей немецкой гавани. Писатель, правда, не упомянул, что эту версию политикам и журналистам озвучили как раз профессионалы из Адмиралтейства, и домыслы продолжались, пока немцы сами не объявили о постановке заграждений своими боевыми кораблями.

Немецкие заграждения были обнаружены крайне вовремя: два английских линейных крейсера уже получили приказ на выход из Хамбера к Гельголанду, где 28 августа Королевский флот нанесет немцам болезненное поражение в их домашних водах. Уже примерно в 22:00 26 августа рыбаки парового дрифтера «Сити оф Белфаст» с изумлением обнаружили в своих сетях две немецкие мины, выставленные у Хамбера. Успешно избавившись от этого «улова», они продолжили промысел, пока утром следующего дня мина не взорвалась у них в трале, после чего дрифтер спешно отправился к берегу сообщить об угрозе. Линейные крейсера провели к югу от опасного района, а возвращались они после боя уже в Ферт-оф-Форт, пока устанавливались границы заграждения. За громом больших калибров и победных реляций притаилась неприятная новость для английской рыболовной отрасли: наличие мин и массовые захваты рыбаков означали, что Северное море придется покинуть. В то же время пришел час траулерному резерву показать, что помимо трески и сельди он умеет охотиться и за «рогатой смертью». Но реальность оказалась далека от довоенных учений.

Минная война в Северном море начинается

Главные события развернулись 26 августа в районе заграждения у Тайна, где дело сразу приняло серьезный оборот. Первым взлетело на воздух небольшое датское парусное судно «Эна»; выживших датчан вскоре обнаружил и поднял из воды английский миноносец. Затем подорвались, но еще некоторое время держались на плаву, исландский траулер «Скули Фогети» и норвежский пароход «Готтфрид». Дрифтеры «Лотти Лиск» и «Дорин» заметили терпящих бедствие и, обрубив тралы с сельдью, смогли спасти 21 человека. Благодарные за спасение соотечественников власти Исландии впоследствии передали команде «Лотти Лиск» 10 фунтов стерлингов.

Жизнерадостные члены экипажа тральщика, мобилизованного рыболовного траулера.

В 05:30 утра 27 августа из устья Тайна вышли 4 мобилизованных тральщика – бывшие траулеры из Абердина. Английским рыбакам предстояло осуществить свое первое боевое траление, и последовавшие события наглядно показали, что их ждет в следующие 4 года войны. «Томас В. Ирвин» подсек 7 мин и в 16:25 маневрировал для повторного соединения тросом с другим тральщиком, когда коснулся мины. Левый борт был практически уничтожен, и траулер быстро затонул, унося с собой 3 членов команды. Спустя полчаса, в 17:06, мина взорвалась прямо под траулером «Крати», корпус которого раскололся пополам. Двое рыбаков погибли, все остальные получили травмы и контузии, шкипер Герберт Кук (Herbert Cook) со сломанной ногой оказался заблокированным в рубке, но его успели вытащить, прежде чем обломки траулера ушли на дно. Выживших подобрал миноносец, который доставил их в Норт-Шилдс. Это не означало, что военная служба для этих рыбаков, так неудачно открывших «минный сезон», закончилась. Вскоре газета «Фишинг Ньюс» сообщила, что ими укомплектован мобилизованный траулер «Святой Леонард» и они снова в море.

В этот же день при постановке сетей взорвался сельдяной дрифтер «Барли Риг». Вся команда из 9 человек оказалась в воде; 5 тяжело раненых утонули, выжили только четверо братьев Кларк, которых спустя 2 часа подобрал траулер из Халла.

Гибель в течение суток шести судов, из них двух тральщиков, вызвала замешательство, и попытки траления в районе устья Тайна были прекращены. Местным тральщикам приказали только уточнить общие границы минного поля.

Кочегар траулера, или на рыбацком жаргоне «триммер», за работой. Шансов выжить при подрыве на мине, у него было, мягко говоря, было мало.

В районе Хамбера с минами также решили разобраться одним мощным «наскоком». Здесь руководство операцией взяли на себя кадровые офицеры с канонерских лодок-тральщиков. Неизвестно, кому из них пришла в голову следующая креативная идея: использовать для более быстрого и масштабного траления сельдяные дрифтеры с их обычными тралами, которые следовало минимально переделать. При этом для увеличения полосы траления предлагалась связка из двух групп, буксирующих один большой трал: три дрифтера и канлодка с двумя помогающими ей дрифтерами. Учитывая конструктивные особенности траулеров и дрифтеров, их осадка даже с обычными парными боевыми тралами могла достигать трех метров в корме – и это было уже слишком много для борьбы с минами. В Хамбере решили не оставить себе вообще никакого шанса, и, разумеется, эта игра со смертью ничем хорошим закончиться не могла.

Члены команды мобилизованного траулера за обедом

Канонерки-тральщики «Спиди» и «Спанкер» вышли на траление 31 августа в сопровождении 10 мобилизованных дрифтеров из Лоустофта. Обнаружить мины сразу не удалось – командир «Наутилуса» поставил их весьма замысловато, двумя неравномерными полями. 2 сентября взрыв уничтожил дрифтер «Эйри»; вместе с судном погибло 6 рыбаков, все уроженцы Лоустофта. На следующий день отряд вошел в воды, где чудом уцелели рыбаки с «Сити оф Белфаст», которые первыми обнаружили заграждение. В 11:00 подорвался «Линдселл», который, тяжело осев, шел с одним концом трала, а его самого буксировали еще два дрифтера. Корму дрифтера оторвало, а носовая часть перевернулась. Погибли 5 человек, включая шкипера. Со «Спиди» спустили шлюпки, намереваясь найти выживших, однако спустя 15 минут подорвалась сама канлодка, которой тоже оторвало корму. Погиб один матрос, экипаж организованно покинул тонущий корабль. Пяти шкиперам дрифтеров, находившимся рядом с тонущим «Спиди», впоследствии было сделано строгое внушение за то, что они не выполнили приказ «подойти как можно ближе», а просто спустили на воду свои шлюпки.

Канонерская лодка-тральщик «Спиди», погибшая на минном поле у Хамбера

Спасшихся подобрал «Спанкер», у которого взрывом снесло радиоантенну, после чего оставшийся без связи и понесший серьезные потери отряд отправился на базу. Спустя несколько недель на побережье вынесло тело шкипера «Линдселла» Чарльза Вудгейта (Charles Woodgate), которого смогла опознать жена. Для остальных погибших могилой стало море.

К этому времени командование Королевского флота уже осознало, что противник допустил крупную ошибку, выставив мины в 30 милях от берега. Прибрежные фарватеры и «Военный канал» оказались надежно закрыты в этих районах от новых набегов немцев их же собственными минами. Англичане сами планировали прикрыть «Военный канал» от нападения противника, и теперь просто требовалось включить немецкие заграждения в будущую систему «оборонительного вала».

Схематичное изображение британских «защищенных каналов» для судоходства позднего периода войны. Первым из них был Восточный, протянувшийся вдоль всего восточного побережья.

Тем не менее границы обоих заграждений были выяснены очень примерно, и суда там гибли на протяжении всей войны. В конце сентября на заграждении у Хамбера погиб самый знаменитый траулер Халла «Империалист», чей шкипер Джо Вуд (Joe Wood) был известен своей удачей на всем восточном побережье, но мины оставались равнодушны к репутации жертв.

Адмирал сэр Эдвард Чарлтон, возглавивший в начале войны тральщики Восточного побережья.

29 августа 1914 года «Военный канал» начал официально функционировать, хотя сделать еще нужно было очень и очень много. 1 сентября была учреждена должность ответственного за этот важнейший судоходный путь. Контр-адмирал Эдвард Чарлтон (Edward Charlton) был назначен Адмиралом тральщиков Восточного побережья. Следуя в Гримсби на своем флагманском корабле «Зарифа», реквизированной яхте с экипажем из вчерашних студентов-яхтсменов Кембриджа, адмиралу было о чем тяжело задуматься. На каждые две уничтоженные мины пока приходился один погибший тральщик, что означало буквально смертный приговор для тех, кто собирался очищать море от мин.

Английская иллюстрация, наглядно объясняющая принцип траления

С начала войны прошло меньше месяца, а в Королевском флоте числилось уже 250 мобилизованных рыболовных судов – почти в два раза больше довоенных расчетов. Подавляющее большинство из них предназначалось для службы на восточном побережье, но и это был далеко не предел, потребности флота возрастали с каждым днем. В чем пока не было недостатка, так это в личном составе: страх перед минами и захваты немцев почти парализовали английскую рыболовную отрасль в Северном море. Порты были забиты безработными рыбаками, многие из которых, озлобившись, предпочитали завербоваться в армию и сражаться с немцами во Фландрии, раз не могут прокормиться своим ремеслом. Вдобавок к этому в английские гавани прибыли бельгийские рыбаки, спасающиеся от оккупации, что еще больше обострило ситуацию.

Контр-адмирал Чарлтон проверил предположение помощников о том, что мины можно обнаружить с воздуха, произвел облет района немецких заграждений на самолете и лично убедился в невозможности облегчить себе жизнь. Оставалось только всемерно укреплять состав тральщиков, копить опыт и ежедневным изнурительным трудом поддерживать безопасность «Военного канала Восточного побережья». Но это было только начало. Август 1914 года уже показал, что мины станут крайне серьезным противником, требующим крайнего напряжения сил. А из-за горизонта уже вырастала новая смертельная угроза – немецкие подводные лодки. И для борьбы с ними снова были нужны траулеры и рыбаки.

Статья была впервые опубликована на сайте WARSPOT. На нашем сайте публикуется с согласия автора. (Прим. редакции). ​

Материал входит в цикл: